Чеченские красивые парни фото: Фото красивых парней чеченцев

Содержание

Самые красивые чеченки (15 фото)

Цитирую Дервиш:

Насчет монголо- татар: все шесть столбовых племен монголов, поднявших на белой кошме Чингисхана являются основными казахскими племенами и напрочь отсутствуют у Халха монголов:
Найман, керей (т), конырат (конгират), меркит, кият, баржигит итд.
Все указы письменные давались на тюркских языках уде при его первых зарубежных походах на Китай. Поэтому, спекуляция, что это потом победители монголы ?!отюречились — не выдерживает никакой критики, тк поход в среднюю Азию и восточный туркестан начался уже после. Все имена родственников Чингисхана — тюркские и никто с этим спорить не будет, разве что совсем неумный человек……
У современных монголов нет статусов хана, гурхана, бурхана, аталыка, итд итп. Они не имеют династийной линии чингисхана и преследовали всех чингизидов, которые как раз таки остались только у казахов


Я смотрю, — и здесь казахи развели срач.
Человек под ником «Дервиш» — очередной казахский псевдоисторик, посты которого ни в коем случае нельзя воспринимать серьёзно. Там всё — махровый бред, расчитанный на людей, далёких от восточной истории.
Опровержения начну по порядку:

1. Только в «Сокровенном сказании монголов» (важнейший первоисточник по истории монголов) можно узнать о событиях и перипетиях того времени в Монгольской степи. Темуджина избрали всемонгольским ханом и назвали Чингисханом в 1206 г. на всемонгольском курултае. В Сокровенном сказании вообще не указаны присутствующие племена. Просто собрался курултай, воздвигли девятибунчужное белое знамя и нарекли Чингисханом. И то, что Чингисхана подняли на белой кошме — такого тоже нет.
Найманы, кереиты, меркиты были разгромлены Чингисханом и поэтому они никак не могли принимать участие в курултае. Это покорённые племена.
Кият, кунгират — это чисто монгольские племена. Об этом можно узнать из другого важнейшего первоисточника «Сборник летописей» Рашид-ад-дина, написанный в начале 14 в. Там указаны все монгольские и тюркские племена. Найманы и кереиты (вместе с кипчаками, карлуками, киргизами, уйгурами…) попали в раздел племён, монголами не уважаемыми по причине того, что монголы их покорили.
Нет такого племени, как «баржигит», а есть «Борджигин» (сероглазые — монг.). Это род Чингисхана, чисто монгольский.

2. Все указы в Монгольской империи давались на монгольском языке посредством уйгурского письма (алфавита). Даже на золотоордынских пайцзах написано на монгольском языке уйгурскими буквами. Загуглите: старомонгольское письмо, пайцза.

3. Все имена родственников Чингисхана монгольские: Джучи, Чаадай, Угэдэй, Толуй, Даритай, Бату, Оэлун, Борте… Почитайте Сокровенное сказание: там очень много монгольских имён.

4. То, что монголы заимствовали у тюрков титул «хан, хаан», ни о чём не говорит. Это два соседствующих, и даже родственных народа. В их нынешних языках до 25% лексических совпадений и общая агглютинативная грамматика. Монголы переняли этот титул у тюрков под воздействием бывшего Тюркского каганата, существовавшего в Монголии в 6 — 8 вв. ещё до монголов.

5. Истинные татары — монголоязычны. Они относятся к монгольским племенам. И монголы многих из них перебили ещё в Монголии. Потом этот этноним перекинулся на покорённых кипчаков Золотой Орды. А от них и на остальные тюркоязычные народы Орды.

6. Монголы в 13 в. завоевали все тюркские народы и установили у них на несколько веков свою правящую монгольскую династию чингизидов. У казахов она правила 6 веков до середины 19 в. и была упразднена «Уставом о сибирских киргизах» (1822 г.), «Уставом об оренбургских киргизах» (1824 г.). В Ст.жузе — после вхождения в состав России в 1847 г.

7. Вот что пишет путешественник Марко Поло в своей «Книге» о монголах, кипчаках (команах), Бату (Саине) в Золотой Орде (орфорграфия сохранена):
Глава ССХХ
Здесь описываются цари западных татар
Первым царем западных татар был Саин; был он сильный и могущественный царь. Этот царь Саин покорил Росию, Команию, Аланию, Лак, Менгиар, Зич, Гучию и Хазарию, все эти области покорил царь Саин. А прежде нежели он их покорил, все они принадлежали команам, но не были они дружны между собою и не составляли одного царства, а потому команы потеряли свои земли и были разогнаны по свету; а те, что остались на месте, были в рабстве у этого царя Саина. После царя Саина царствовал Пату, после Пату царствовал Берка, после Берки царствовал царь Монглетемур, после него – царь Тотамонгур, а потом Токтай, что теперь царствует.

Марко Поло ошибочно отличает Саина от Бату, который получил от монголов прозвание Саин-хан (добрый хан).
Татарами Марко Поло (как и все европейцы того времени) называл монголов.

В Золотой Орде команы — кипчаки (протоказахи) были в РАБСТВЕ у господствующих монголов.

8. В Западном походе 1236 г. монголы во главе с Бату активно используют пленных кипчаков-команов в качестве хашара (живого щита при осаде крепостей).
История сохранила нам ценное описание монгольских войск в Венгрии очевидца — ученого архидиакона из Сплита: «Те люди малого роста, но груди у них широкие. Внешность их ужасная: лицо без бороды и плоское, нос тупой, а маленькие глаза далеко друг от друга отстоят. Одежда их, непроницаемая для холода и влаги, составлена из сложенных двух кож (шерстью наружу), так что похожа на чешую; шлемы из кожи или железа. Оружие их — кривая сабля, колчаны, лук и стрела с острым наконечником из железа или кости, которая на 4 пальца длиннее нашей. На черных или белых знаменах своих имеют (бунчук) пучки из конских волос. Их кони, на которых ездят и без седла, малы, но крепки, привычны к усиленным переходам и голоду; кони, хотя не подкованные, взбираются и скачут по пещерам, как дикие козы, и после трехдневной усиленной скачки они довольствуются коротким отдыхом и малым фуражом. И люди много не заботятся о своем продовольствии, как будто живут от самой суровости воспитания: не едят хлеба, пища их — мясо, и питье — кобылье молоко (кумыс) и кровь. С собой ведут много пленных, в особенности много вооруженных куманов (половцев), гонят их перед собой в бой и убивают, как только видят, что они не идут слепо в бой. Сами монголы неохотно идут в бой. Если же кто из них будет убит, тут же его без гроба закапывают.

Куманы, они же половцы — это протоказахи.

«Я мусульманин, чеченец, спортсмен, и сегодня я работаю с Версаче»

Для просмотра этого контента вам надо включить JavaScript или использовать другой браузер

Подпись к видео,

Топ-модель по-чеченски: как братья Дулатовы покоряют мировые подиумы

В немецком городе Дюссельдорф живут четыре брата-чеченца. Все четверо работают в модельном бизнесе и заключают контракты с крупнейшими домами моды Gucci, Versace и Lanvin. Впрочем, братья считают, что это временный заработок. Они мечтают стать чемпионами UFC (международный турнир по смешанным единоборствам).

Русская служба Би-би-си поговорила с семьей о подиуме, ринге, религии и критике со стороны чеченского общества.

«Я думал, меня снимает скрытая камера»

В 16 лет Джабраил Дулатов пошел устраиваться на свою первую работу — в супермаркет, в час платили по 6 евро. Заработанные в супермаркете деньги он не тратил, а копил — на ремень Gucci, который увидел в фирменном магазине в Дюссельдорфе.

За три года до этого вся семья Джабраила — отец, мать, пятеро детей — переехала из Чечни в Германию. «Это было тяжелое время для меня, все мои родственники, друзья, школа, все осталось там, здесь у нас не было ничего», — вспоминает он.

Подпись к фото,

Тамерлан, Джабраил, Сулумбек, Ислам сейчас заключают контракты с крупнейшими домами моды

В магазине Gucci к нему подошла женщина — модельный агент — и предложила работу.

«Я сначала думал, что это шутка, что меня снимает скрытая камера», — вспоминает Джабраил. Он начал объяснять, что модельная карьера не для него — он же чеченец, мусульманин, но женщина настаивала и в итоге выпросила у него номер телефона, а также взяла обещание, что Джабраил хотя бы попробует поговорить об этом с отцом.

Подпись к фото,

Джабраил: на кастинге предупредил, что не надену брюки выше колен

«Я сказал родителям, они сначала тоже посмеялись, но потом отец неожиданно сказал: давай сходим все вместе, посмотрим, что это за работа. Если там будет что-то, чего мы делать не должны, откажем. Придя на кастинг, я предупредил, что никогда не надену брюки выше колен, о нижнем белье вообще речи быть не может. Они согласились. Так все и началось», — говорит он.

«Я люблю стильную одежду. Многие чеченцы любят», — признается Джабраил.

Уже через месяц он был в Париже, участвовал в показе Alexander McQueen, потом был Милан и работа для Lanvin, затем эксклюзивный показ в Китае для Gucci. Сейчас с домами моды работают все четыре брата Дулатовых — Джабраил, Сулумбек, Ислам и Тамерлан. Старшему сейчас — 24, младшему — 18.

На прошлой неделе на сайте журнала Vogue появилась новость, что с одним из них — Исламом — подписал контракт модный дом Versace.

«В первую очередь чеченец и мусульманин»

Правило «[никаких съемок в одежде] выше колен» строго соблюдают все братья-модели. По рассказам старшего из них, однажды в Armani ему предложили поездку в Лос-Анджелес на два дня, сняться для рекламы парфюма. Сумма контракта — 140 тысяч долларов, половину из которых заплатили бы ему лично.

«Условия были такие: я в трусах, в куртке и шляпе какой-то, со мной полуголая девушка. Я сказал, хоть миллион долларов дадите, не пойду», — рассказывает Джабраил.

В Чечне шорты не носят совсем, хотя по исламу мужчина обязан прикрывать часть тела только от пупка до коленей. Именно этим правилом руководствуются братья Дулатовы, заключая контракты: никаких показов или фотосессий в нижнем белье. «Нам часто предлагают, но мы даже не обсуждаем такое», — говорят они.

Подпись к фото,

«В первую очередь я мусульманин, чеченец»

Братья рассказывают, что все предложения по работе они обсуждают в семье.

«В первую очередь идем к брату, потому что он наш ментор, наш тренер, он научил нас всему и у него опыт большой», — говорит Ислам. Когда впервые к нему обратились с просьбой прийти на кастинг и сделать несколько фотографий, он думал отказаться, потому что считает, что фотографировать человека запрещает религия.

Но потом поговорил с братом и согласился: «Какое-то время я буду этим заниматься, но я всегда помню, что я в первую очередь мусульманин, чеченец».

Спортзал для чеченцев

Все братья связывают свое будущее со спортивной карьерой — бойцов ММА.

«Не всегда же фоткаться в красивой одежде», — вторит Исламу старший брат Джабраил.

Смешанные боевые искусства (ММА) сейчас самый популярный вид спорта среди чеченцев. Каждый день у братьев начинается с тренировки, они соблюдают диету и постоянно обсуждают предстоящие соревнования.

А еще у них есть цель: открыть в Дюссельдорфе спортзал, в котором все чеченцы из близлежащих городов смогут бесплатно заниматься. Это задумка Джабраила, которую поддерживают остальные братья.

«Мы хотим, чтобы наши ребята не шатались по дискотекам, не курили траву, не пили алкоголь — это все не наше. Если будет спортзал, они смогут занять себя и не будут портиться», — говорит Джабраил. Сделать зал бесплатным он считает принципиальным, потому что, по его словам, в Германии тяжело именно тем, кто увлечен единоборствами.

Подпись к фото,

Джабраил (слева) мечтает открыть бесплатный зал для занятий единоборствами

«Для тех, кто хочет заниматься футболом, здесь хорошо — всего 100 евро в год и занимайся, а занятия на ринге стоят 50 евро в месяц. Представьте, если в семье четыре-пять мальчиков, то это 200-250 евро. У чеченцев здесь нет таких денег на одни только тренировки, детей же еще надо кормить, одевать», — говорит он.

Карьеру модели воспринимают как временное явление все четверо братьев.

Джабраил, например, уже не подписывает крупные контракты, а только иногда участвует в фотосессиях. «Я старший, это уже не мое. Надо думать о серьезных вещах. У младших еще есть время», — объясняет 24-летний чеченец.

Он участвует в соревнованиях время от времени, но больше времени тратит не на себя, а на тренировки младших.

Мусульмане на подиуме

Ислам не скрывает, что очень рад тому, что Versace выбрали его для эксклюзивного показа. Он признается, что всегда мечтал поездить по миру, увидеть другие страны, а не сидеть в Германии: «Единственное, за что я переживал во время показа для Versace, это скользкий пол. Боялся упасть. Когда я выступаю на соревнованиях ММА, я волнуюсь намного больше».

Двое других братьев, Сулумбек и Тамерлан, снимаются для бренда молодежной одежды. По их словам, они никогда не пытались пробиться в модельный бизнес, не ходили на кастинги — агенты сами постоянно подходят к ним на улице.

Подпись к фото,

Младший Ислам (слева) очень радуется участию в показе Versace

Менеджер одного из дизайнерских брендов Алексей Компаниец считает, что братья привлекают внимание сочетанием уличного стиля, спортивной подтянутости и модельной внешности.

«Сначала я познакомился со старшим, а потом увидел младших троих. Они меня поразили своей индивидуальностью и при этом абсолютной одинаковостью. Я не смог устоять, и мы устроили фотосессию в Париже для всех четверых вместе», — рассказывает Компаниец.

По его словам, он знал, что ребята из Чечни, мусульмане, они сами ему об этом сразу сказали, но никаких проблем из-за этого не возникло. Компаниец признается, что как раз из-за их национальной и религиозной принадлежности они выделяются среди других. Он знает, что они строго соблюдают все традиции, молятся, не пьют и не курят.

«Мы уже работали с моделями-мусульманами и знаем все правила», — говорит менеджер.

В этом году на обложке майского номера британского Vogue снялась модель из Кении Халима Аден в хиджабе. В ее контракте строго прописано, что она будет участвовать в съемках только в одежде, не противоречащей нормам религии.

«Ты сам считаешь это нормальным — быть моделью?»

Новость о том, что чеченец сотрудничает с модным домом Versace, вызвала бурную реакцию среди чеченских пользователей соцсетей.

Спорящие разделились на два лагеря: тех, кто категорично против того, чтобы чеченцы ходили по подиуму, и тех, кто не видит в этом ничего плохого, если речь не идет о слишком откровенных нарядах, «порочащих честь нации».

«Главное не делайте того, что навлечет позор, не подведите нас. А в остальном — гордимся вашими достижениями».

«Кто-то жизнь отдает за свой народ, а кто-то честь за деньги и знаменитость».

«Наш народ оправдает наркомана, алкоголика, насильника, да любого, но не этого парня».

«Лучше бы наркоманом стал».

«Женоподобен то он почему? Он в женской одежде? С мейком? Потому что не отрастил бороду? Я остерегаюсь вешать клише».

«Моделями работают те, у кого дома нет мужчины».

«Что за стереотипы, ужас! Иди лучше покорми скотину и воду дай, а не сиди в «Инстаграме».

Таких комментариев под каждым постом об Исламе Дулатове сотни. Поддерживают модельную деятельность чеченца, как правило, женщины, а критикуют в основном мужчины.

На личных страницах в «Инстаграме» братьям почти не пишут негативных комментариев. Подписчики в основном желают удачи и поддерживают.

Подпись к фото,

Поддерживают модельную деятельность чеченца, как правило, женщины, критикуют в основном мужчины

«Во-первых, я их понимаю. Если бы я жил в Чечне и увидел, что наш парень — модель, я бы тоже не понял. Потому что это не в нашей культуре. Они же думают, что я там в трусиках хожу. А я никогда не буду этого делать. Я же знаю, кто я: мусульманин, чеченец, спортсмен и сегодня я работаю с Версаче», — говорит Ислам.

«У меня в основном позитивные комментарии. Среди тех, кто обвиняет меня в том, что я выставляю фотографии без футболки, много спортсменов. И вот я захожу на их страницы, а у них самих фото в коротких трусах, в которых занимаются бойцы ММА. Это не имеет смысла», — поддерживает Сулумбек.

Джабраил рассказывает, что к ним домой приходят чеченцы, живущие в Германии. Приводят сыновей и просят помочь устроить их в модельные агентства, взять с собой на кастинги.

«Ко мне пару раз подходили местные чеченцы, спрашивали: ты сам считаешь это нормальным — быть моделью? После того, как я им объяснил про наши условия работы, что для нас самое важное помнить, кто мы и откуда приехали, они все понимали», — говорит Джабраил.

Времена меняются

Германия входит в пятерку лидеров по численности чеченской диаспоры, проживающей в Европе. По официальным данным, сейчас здесь несколько десятков тысяч выходцев из республики, переехавших во время второй чеченской войны и после нее.

По словам чеченца Мусы Тутаева, переехавшего в Европу несколько лет назад, подавляющее количество беженцев из Чечни прикладывают много усилий, чтобы доказать, что они остались чеченцами — «большими чеченцами, чем те, кто живут в Чечне».

«Есть другая, очень маленькая часть чеченцев, которая пытается ассимилироваться. Им не чуждо ездить один раз в год домой, но они настроены на то, чтобы интегрироваться в общество, в котором они живут», — говорит Тутаев.

В 1947 году, когда племянница известного чеченского писателя Саида Бадуева Селима, переехавшая жить в Европу, стала стюардессой, реакция была абсолютно такой же, рассказывает Муса: «Волна возмущение была очень сильной, люди говорили, что не может чеченка быть стюардессой. Однако сейчас мы говорим об этом с гордостью. Времена меняются».

Каждую пятницу Джабраил, Ислам, Сулумбек и Тамерлан идут в мечеть на коллективную молитву. По дороге они встречают местных мусульман, которые поздравляют Ислама с подписанием контракта с Versace.

«Чаще всего мне мои друзья говорят, мы очень рады, Машаллах [«На то была воля Аллаха»], брат», — говорит Ислам.

Чечня, где женщины боятся мужчин, мужчины — друг друга, и все — Рамзана • Звезда

Я посетила Грозный в составе блог-тура журналистов и блогеров. Мы прилетели на круглый стол, посвящённый домашнему насилию в чеченской культуре. В Чечне меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Я оказалась в какой-то другой России, где действуют свои законы, и где я — чужак. Ниже будет отчёт об этой поездке.

Фото: Екатерина Воронова

Самолет кружит над Грозным около часа: капитан сообщает, что из-за плотного тумана разрешение на посадку не дают. В итоге мы приземляемся в аэропорту «Магас» в соседней Ингушетии, здесь небо чистое и по-весеннему высокое. Единственный гражданский аэропорт республики больше напоминает автовокзал — маленький, с небольшой столовой и парой сувенирных магазинчиков внутри. Для прилетевших нашим рейсом организовывают трансфер, но надо ждать, когда автобус приедет из Грозного. Мы пытаемся вызвать Яндекс.Такси — безрезультатно. Берем местное — то, что стоит у аэропорта.

Ехать до Грозного 40 минут, таксист, бородатый и улыбчивый мужчина, просит тысячу за четверых — мы соглашаемся и грузим чемоданы в багажник. В салоне громко играет музыка — какая-то песня на ингушском. Я смотрю в окно на поля и горы, наслаждаюсь тёплым ветром из полуоткрытого окна. На въезде в город стоят двое мужчин в военной форме, в руках у них автоматы. Я пытаюсь незаметно сфотографировать их, но на ходу не выходит. К слову, в самом городе тоже много вооружённых постов.

Фото: Екатерина Воронова

В Грозном нас должна была ждать девушка Халифа (имя изменено по просьбе героини) и рассказать об основных правилах безопасности. «Некоторые из них могут показаться странными, но не пренебрегайте ими», — предупредил нас организатор тура. Но так как Халифа встречала нас в аэропорту Грозного, увидеться с ней сразу по прилёту не получилось.

Фото: Екатерина Воронова

До гостиницы добираемся без происшествий, в городе, действительно, стоит туман. Такой плотный, что с трудом угадываются очертания домов. На ресепшн лежит вот такая инструкция с правилами посещения Грозного:

Женщинам в Чечне не рекомендуется носить короткие юбки, просвечивающие вещи, одежду с глубоким декольте и майки, обнажающие живот. Им не следует спрашивать у мужчин, где находится туалет (и лучше, чтобы они вообще не видели, как вы туда направляетесь). Курить женщинам запрещено, но если потерпеть невозможно, то следует делать это в укромном месте.

Решив не тратить время, мы закидываем вещи и отправляемся гулять по городу, пока не стемнело. Первым делом заказываем такси. Таксист, увидев у кого-то из нас бутылку с водой, интересуется, не алкоголь ли это. Оказывается, в Грозном запрещено распивать спиртные напитки. Купить алкоголь можно только в двух местах с 8 до 10 утра. В кафе алкоголь не продается, а клубов и баров в Грозном нет.

Дикий страх потерять свою национальную идентичность

Я нигде не видела на улицах такого количества портретов Путина. Здесь они повсюду, соседствуют с фотографиями Рамзана Кадырова и Ахмата Кадырова (первого президента Чеченской Республики), или того и другого вместе. Или все они по отдельности. Вот, например, Рамзан на доме рядом с нашим отелем:

Фото: Екатерина Воронова

Мне бросается в глаза одежда местных жителей — вся она тёмных тонов. Большинство женщин в длинных юбках и с покрытой головой. За всё время я замечаю в юбке выше колена только одну женщину. Она явно не чеченка, у неё светлые распущенные волосы и сапоги на каблуках.

Сам Грозный производит двоякое ощущение. Я не разбираюсь в архитектуре, но мне не очень понравилось: в целом всё, вроде как, прилично, нет привычных для Перми ветхих домов. Халифа, с которой мы встретились после посещения мечети, рассказывает, что город был основательно разрушен во время первой и второй чеченских войн и отстроен заново. На главных улицах на стендах можно увидеть фотографии руин, чтобы подчеркнуть контраст — было/стало:

Фото: Екатерина Воронова

«Многим кажется неправильным, что они (власти) не оставляют какие-то здания: либо полностью реконструируют, либо сносят, — говорит Халифа. — Даже молодые люди, которые не видели старого Грозного, они мечтают о нём. Он был зелёный, красивый, было меньше стекла, больше камня, тянет нас в советский Грозный. А сейчас повсюду башни, которые они пытаются впихнуть в каждый угол».

Халифе 25 лет, она ходит без хиджаба, но, как и все остальные чеченские девушки, не носит брюки:

«Чеченские мужчины не любят приезжих женщин, которые носят брюки, потому что они считают, что так те развращают чеченских женщин. Курить на улице нельзя по той же причине».

«Сердца Чечни» — самая большая мечеть Грозного Фото: Екатерина Воронова

Со слов девушки, у чеченцев очень выраженное чувство коллективной ответственности и сильная тяга к традициям:

«Наша коллективная ответственность пока на таком уровне, что её не вышибить ничем. Но меня удивляет, когда среди молодёжи встречаешь сопротивление и тягу к традиционности. Ты же не собираешься уехать в горы и завести овец, ты не собираешься вернуться назад. Когда тебе нужен транспорт — ты покупаешь машину, а не повозку и коня. Есть вещи, которые меняются, и цивилизованные люди принимают их. Есть народности, которые не теряют свою ментальную идентичность, но при этом идут в ногу со временем. Но у нас же — какой-то дикий страх потерять свою национальную идентичность».

Халифа всё ещё живёт с родителями, но родственники девушки настойчиво подыскивают ей мужа:

«Эти поиски начинаются уже с пубертата. Выйти замуж — это основная цель женщины, — говорит она. — Самостоятельной жизни у женщин в принципе нет: либо ты живёшь с родителями, либо ты замужем и живёшь с семьей мужа или с мужем. Редко можно встретить женщину, которая живёт одна. Это осуждается: непонятно, чем она там вообще занимается».

Если женщина уже была замужем и развелась, то она будет рассматриваться мужчиной только на роль любовницы, говорит Халифа. Для брака таких женщин чеченцы не рассматривают — «как это, до меня её кто-то касался?»

Фото: Екатерина Воронова

Я спрашиваю у Халифы про алкоголь: а как же вечеринки и праздники? Алкоголь покупают, чтобы посидеть дома в небольшой компании, объясняет она. Но это всё подпольно, потому что, если узнают, что ты пил, могут забрать:

«У нас это приравнивается к употреблению наркотиков. Никакого протокола они не заведут. Будут держать, сколько захотят. Потом отпустят. Дадут бумажку подписать, что состоялась ознакомительная беседа. Был случай, когда молодые ребята собрались у кого-то на квартире, девочки-мальчики, выпили вина и по глупости, наверное, всё это сняли, видео оказалось в общем доступе. Ребят забрали. Ну, обычное дело, били, беседы проводили, всё такое».

Забрали, били, обычное дело

Я ещё несколько раз за три дня услышу эту странную, режущую слух фразу: «забрали, били, обычное дело». И даже немного привыкну к тому, как буднично Халифа её произносит. Девушка называет это «забрать в подвал». Она говорит, что ей обязательно нужно вернуться домой до десяти вечера, в их семье такие правила.

— Родители беспокоятся, потому что кто-то может пристать к тебе на улице?

— Нет, они беспокоятся, что меня заберут в «подвал».

— За что?

— За что угодно.

— И что они с тобой будут делать?

— Ну, бить будут. Подержат там месяц.

— В смысле, бить???

— Так всегда бывает, если забирают. Об этом не принято говорить между собой и стыдно признаваться.

Я не понимаю, что значит «стыдно».

— У нас многие вещи считаются стыдными, — терпеливо объясняет она. — Если забрали кого-то — это считается постыдным, и нужно скрыть этот факт. У нас нет ни одной семьи, которой бы не коснулась эта участь. Забрать могут вне зависимости от образования и убеждений. Человек может быть очень религиозным, но другого течения, и его могут забрать, он может быть вообще не религиозен, и его всё равно могут забрать. У нашей власти будто уже есть лицензия на пытки.

Зашли погреться в кофейню. Кофе хороший Фото: Екатерина Воронова

Халифа говорит, что в Чечне действует система доносов. Доносчики — чаще всего люди, которые «хотели свалить в ИГИЛ (запрещённая в России террористическая организация)», которых задержали, и произошла перевербовка.

«У нас очень опасно симпатизировать террористам, так же опасно, как быть представителем ЛГБТ-сообществ».

Со своими друзьями девушка общается только в Telegram, у них есть договор — не обсуждать Путина или Кадырова «ВКонтакте», в WhatsApp или в Viber.

«Одного парня забрали за антиправительственные высказывания в интернете. Его больше месяца держали. Обычно происходит так: одного забрали, по его телефону забирают остальных. Потом его отпустили. Но у него очень строгий отец, и его жизнь сейчас под полным контролем. Не знаю, били его там или нет, но обычно оттуда не выпускают ни одного не побитого. Бьют обычно шокером и палками».

Халифа охотно отвечает на все наши вопросы, говорит, что устала бояться. Единственное, просить изменить имя и не делать фотографии.

Про извинения:

— Это обычная практика. У нас на ЧГТРК (Чеченская гостелерадиокомпания «Грозный») все бесконечно извиняются. Пришли к мужчинам и сказали, что вот ваши женщины вас позорят. Их заставили извиняться. Потому что, если к вам придут люди с автоматами или хотя бы просто накаченный человек с бородой, то кто угодно испугается. Извиняются за всё подряд: за неподобающую музыку, за слова, которые не понравились власти или обществу. В интернете таких людей отыскивают, с ними связываются, и они извиняются.

Про шутки над Кадыровым:

— В моем близком кругу мы просто смеёмся над этим. Особенно со слов Пескова, что они не проводили экспертизу. Особенно над оправданиями Кадырова, что мы так ребёнку говорим: «я тебя убью». Во-первых, это не нормально — так говорить ребёнку, во-вторых, насколько я знаю, угроза убийства — это уголовное преступление. Это уж точно не оправдание главе республики, который знает специфику региона и то, как его слова могут трактоваться.

— У нас бывший мэр города, племянник Кадырова, бил людей электрошокером. Его так и называют — электрошокер. А что остаётся людям? Только смеяться, только прикалываться, придумывать всякие шутки. Но это всё между собой.

Про Путина:

— К Путину относятся так же, как к Кадырову. Если любят Кадырова, то однозначно любят Путина. Я тебе могу сказать точную фразу любого чеченца, который согласен на эту стабильность — «лишь бы не было войны». Для них эта ситуация терпима, если нет войны. У всех дикий страх, что девяностые могут вернуться. За Путина они пойдут голосовать только потому, что боятся хаоса революции перемен и войны.

Собственно, круглый стол

Я, если честно, даже не знаю, что мне написать про круглый стол, из-за которого мы и оказались в Чечне. Его организатор — ресурсный центр помощи женщинам «Синтем». Программный координатор Инна Айрапетян говорит, что приглашала многих мужчин, в том числе и из администрации, но пришло только двое. А говорил (ну как говорил, кричал) один — Сайпуддин Гучигов, журналист и основатель дискуссионного клуба «Слово».

Если вкратце, его почти часовой эмоциональный монолог — о том, почему он запрещает своей 19-летней дочери иметь сотовый телефон. Потому что имеет право. Потому что все беды — из-за телефона. Так он бережёт её от ИГИЛ (запрещённая в России террористическая организация) и от мужчин, а себя — от позора. Он то и дело вскакивает, в возбуждении размахивает руками, переходит с русского на чеченский и обратно. Говорит, что против закона о домашнем насилии, что в Чечне действуют чеченские законы, а не российские, и что все здесь присутствующие это понимают. Говорит, что если надо, весь город вырежет за свою семью.

Фото: Екатерина Воронова

Женщины реагируют на него, как на разыгравшегося барского дитятю. Типа, ну что поделаешь, мужчины — такие мужчины. Возражать пытаются единицы, но у них не получается. Когда мужчина заканчивает, он встаёт и выходит. Женщины же ещё долго говорят про традиции, про то, что если жить по Корану, то всё будет хорошо и правильно, про то, что мужчина может ударить женщину, но полой своего халата и только ради воспитания, и всякое такое. Ещё на полном серьёзе говорят, что в Чечне нет геев.

Чтобы как-то приблизиться к теме разговора, я спрашиваю:

— А что будет, если женщина изменит мужчине?

— Этого не может быть, — говорят они.

— Её убьют, — тихо отвечает из угла одна молодая чеченка. — Или родственники мужа или её семья.

— И что им за это будет?

— Ничего. Скажут, что компотом подавилась, — уже смелее подхватывают остальные.

— А что будет, если изменит мужчина?

Одна из женщин, уже в возрасте, улыбается снисходительно и объясняет:

— Ну покажите нам мужчину, который не изменяет. Всем известно, что мужчины полигамны, у них это в крови.

Молодые девушки с этим не согласны, они говорят, что не хотят себе таких мужчин, но их особо никто не слушает. Правда, в конце все присутствующие в зале поднимают руки в поддержку нового закона.

Позже Халифа рассказывает, что если женщину ловят на измене, то происходит убийство чести. И такому мужу ничего за это не сделают. Её родственники не заявят в полицию, потому что это позор. Или её муж может передать её родственникам, и тогда они могут убить её сами.

«У нас был случай, когда мужчина без объяснений причин всадил пулю в двоюродную сестру. Его спрашивают: за что, ведь это могли быть просто слухи? На что он ответил, что она виновата в том, что позволила этим слухам расползтись. И ему ничего не было. Если изменяет мужчина, то его могут застыдить: мол, какая у тебя классная жена, а ты её не ценишь, типа — ты дурак. Был случай, что муж бил жену, соседи об этом знали, родственники не хотели, чтобы она разводилась с мужем, потому что у нас развод считается нежелательным, все будут косо смотреть. В итоге он так её бил, что убил, и мёртвую женщину нашли её дети, шести и трёх лет. Его забрали, завели дело, даже срок дали, но самый минимальный».

А об обычных побоях никто заявлять не станет, только если будет угроза смерти, уверена Халифа. Она говорит, что даже если закон о домашнем насилии будет принят, чеченская женщина никогда не пойдет в полицию.

«Скажут: ну кто не бьёт свою жену? У нас это считается не избиением, а воспитанием. Молодых, кто из-за насилия разводится, осуждают. Типа, вот ударил один раз и всё, развод. Говорят: меня муж бил и ничего, и ты терпи. Даже с какой-то гордостью заявляют, что терпели побои от мужа».

Главное, чтобы потом извиняться не пришлось

После круглого стола мы долго гуляем по вечернему Грозному. Один из участников команды, ЛГБТ-активист, решает сфотографироваться с радужным флагом. Мы осматриваемся по сторонам, дожидаемся, когда рядом не будет людей, делаем фото и быстро прячем флаг в рюкзак.

Когда возвращаемся в гостиницу, этот человек пишет в общий чат, что в наше отсутствие ноутбук, который оставался в номере, доставали из чехла.

— Это точно? — спрашивает кто-то из наших.

— Точно. Я всегда кладу его одинаково. А сейчас он перевернут.

Мы договариваемся, что каждый проверит свои вещи. Договариваемся без необходимости не покидать номер и не отключать звук сообщений. На случай, если будут стучать в дверь — не открывать. Сообщить об этом в чат. Остальные участники должны тут же прийти к номеру и фиксировать происходящее на камеры телефонов. На случай, если всё обойдется, завтракать всё равно идём вместе и вместе покидаем гостиницу.

Я проверяю, на месте ли вещи, и отключаю холодильник (он так неожиданно и громко врубается, что я каждый раз вздрагиваю). Ещё я беру стул и крепко фиксирую им ручку входной двери. Гашу свет и осторожно отодвигаю занавеску. Оцениваю ситуацию на случай побега: мой номер находится на третьем этаже, окно выходит на крышу пристройки, прыгать высоковато — метра два, а балкона нет. Я начинаю заметно нервничать и решаю сообщить в редакцию, где сейчас нахожусь. Коллега шутит — «главное, чтобы потом извиняться не пришлось». Но мне не смешно. Не знаю, может быть, это похоже на паранойю, но в Чечне мне было по настоящему страшно.

Утром за завтраком мы посмеиваемся друг над другом, показываем фотки своих баррикад. Несмотря на то, что всё, вроде как, спокойно, мне хочется поскорее убраться из гостиницы. Но улететь вовремя не получается. Из-за тумана рейс задерживают, а потом и вовсе отменяют. Мы решаем ехать в центр, какое-то время проводим в кофейне, которых в Грозном ну очень много. Вскоре Аэрофлот сообщает, что вылететь можно тем же путем, что мы прилетели — из Ингушетии. Берём такси и валим.

Фото: Екатерина Воронова

О лобовое стекло в такт музыке бьётся портрет чеченского президента, подвешенный на шнурке за зеркало заднего вида. Таксист, показывая Чернореченское водохранилище, также известное как Грозненское море, хвастает, что там есть хороший ресторан, в котором «Рамзан часто обедает». Чуть позже проезжаем небольшую часовню — здесь тоже не обошлось без Рамзана: по словам таксиста, какие-то люди не могли поделить этот кусок земли, тогда Рамзан отобрал участок и построил на нём часовню, «чтоб никому не досталось». Я уже ничему не удивляюсь, молчу и тихо радуюсь, что скоро буду в России, ну то есть в Москве.

***

Как только самолёт сел в Шереметьево, я почувствовала большое облегчение. До этого я никогда не испытывала ничего подобного. Конечно, мне бывало страшно в путешествиях. Например, в Дели, когда в наш номер ночью ломились пьяные индийцы. Один из них пару часов назад сам нас туда и заселил. Но тогда я боялась конкретных мужчин и могла попросить помощи у других людей. В Грозном же чувство, что Большой Брат следит за нами, не покидало меня меня ни на минуту.

На следующий день мне позвонила мама, я делилась впечатлениями, она говорила: «Ну у нас вроде бы не так, или мы, простые люди, этого не чувствуем». А я думала, что чувствую. Когда задумываю очередной текст и боюсь — «а кабы чего не вышло», «а вот это, пожалуй, лучше и не писать». В Чечне этот страх стал большим и мерзким. Он точно такой же, как и у нас. Только сильнее и от этого просто отвратительный.

Чечня, в целом, красивая. Грозный — чистый и богатый город, по-новогоднему в огнях и оленях.

Но я не советую.

внешность мужчин и женщин, особенности характера, происхождение, традиции

На территории Российской Федерации в Республике Чечня проживает гордый, любящий независимость и Родину народ. Его представители обладают особенными чертами внешности, характера, воспитания. Чеченцы, внешность которых очень узнаваема, расположились и далеко за пределами своей Родины.

Религия чеченцев

До прихода ислама этот народ поклонялся группе богов, связанных с природой и бытом. И только в XIII веке ислам начинает распространяться на территории Чечни. К концу XVIII века Чечня станет полностью мусульманской.

Сейчас преобладающая религия в Чечне — ислам. В основном это учения суфизма — надири или накшбанди. Они же, в свою очередь, делятся на вирдовые братства, которых насчитывается больше 30.

Самая крупная группа — зикристы. Они являются последователями шейха Кунта-Хаджи Кишиева.

Жизнь и быт кавказского народа

Основные поселения чеченского народа — это аулы. Турлучные дома, в которых самое главное — это непротекающая крыша, внутри очень чистые и светлые. У тех, кто живет в горах, это не так заметно. Там нет рам у окон, а только ставни и навес перед дверью для защиты от погодных условий.

Во дворе каждого дома строится специальная печь, в которой выпекают очень вкусный домашний хлеб.

На самом деле горцы совершенно неприхотливы в еде, довольствуются лепешками, кукурузной кашей, шашлыком или похлебкой.

Основной деятельностью народа являются:

  • скотоводство;
  • пчеловодство;
  • хлебопашество;
  • охота.

Женское занятие — воспитание детей, уход за домом, настрой быта. Кроме того, они ткут очень красивые ковры, шьют платья и обувь.

Внешность мужчин

По антропологическим данным чеченцы не являются каким-либо цельным типом. Внешность чеченцев можно отнести к переднеазиатской расе.

Им свойственны средний или высокий рост, крепкое телосложение, вздернутый или орлиный нос, волевой подбородок, густые брови. У смешанного типа волосы могут быть и угольно-черными, и светло-русыми. Так же и с глазами, встречаются люди и с темно-карими глазами, и со светло-зелеными.

Основная особенность внешности чеченцев — долихоцефалия, то есть форма головы у них более длинная, чем у других кавказских народов. Многие мужчины носят бороду или усы, что придает им еще больше мужественности.

Присущие мужчинам грозность, сила и храбрость в какой-то мере отражаются и на внешности чеченцев. Твердый и прямой взгляд показывает несгибаемую волю и упрямство этих красивых горцев.

Характерные черты внешности чеченцев — это волевой подбородок, чуть выступающий вперед, и строгие очертания лица.

Внешность женщин

В Чечне много очень красивых женщин. «Инстаграм» заполнен селфи красивых, молодых и ухоженных девушек.

У них большие глаза, начиная с черных и заканчивая светло-зелеными, идеальной формы брови, заметный нос, широкое, с изящными контурами, лицо, красиво очерченные губы и длинные волосы. Правда к старости лицо грубеет и становится очень жестким.

Как правило, женщины покрывают голову, но в последнее время много молодых девушек позволяют себе ходить с непокрытой головой. По крайней мере до замужества.

Несмотря на то что мусульманки соседних стран позволяют себе надевать брюки или джинсы, чеченские девушки на это не решаются, отдавая предпочтение длинным юбкам и платьям.

Уже со школы молодых девушек обязывают носить платки на голове, которые позже они сменяют на красивые хиджабы и палантины.

Особое внимание современные девушки уделяют аксессуарам. Если это сумка, то обязательно от известного бренда. Если обувь, то кроссовки хорошего качества.

Пожалуй, самые известные и красивые чеченки — это:

  • Зарема Ирзаханова;
  • Амина Хакишева;
  • Замира Джабраилова;
  • Макка Сагаипова;
  • Тамила Эльдарханова и многие-многие другие.

Характер народа

Нохчалла — именно так можно охарактеризовать одним словом всю сущность чеченца. Внешность, внутреннее ощущение себя как человека с достоинством, отношение к жизни и к людям — все это входит в слово «нохчо».

То есть это своего рода честь чеченца. То, как они строят отношения в семье, в любви, в дружбе, на работе — это и есть нохчалла.

Чеченцы настолько почитают дружеские отношения, что за друга могут отдать свою жизнь. Дружба для них — святое. Горцы поддерживают друга в любом положении.

Отношение к женскому полу особенное. Они всегда ведут себя сдержанно в присутствии женщин, встают при встрече и не позволяют сказать что-то лишнее.

Никогда чеченский мужчина не позволит себе ударить женщину или тем более ребенка. В детях они не хотят воспитать трусость, поэтому физическое наказание полностью отсутствует. Если же горец ударит девушку, то в ответе за это будет вся его семья.

Если же так случится, что жена изменила мужу, то он имеет право выгнать ее из своего жилища, потребовав калым к возврату.

Чеченцы — веселый гостеприимный народ. Да, внешность чеченцев-мужчин иногда вселяет страх в сердца людей другой национальности, но это не значит, что они на самом деле такие жестокие.

Хотя справедливости ради стоит сказать, что все-таки вековая борьба за земли выработала в них бесстрашие, смелость, ловкость, неукротимость и выносливость. Даже враги этого народа не могут это не признать.

Чеченские традиции

Традиции чеченцев берут свое начало еще с давних времен, и большинство из них и по сей день соблюдаются.

Например, мужчина обязан вставать, когда пожилая женщина входит дом. Если он выходит с женщиной на улицу, то должен идти на шаг вперед, чтобы в случае опасности удар пришелся на него.

Если девушка выходит замуж, то дальнейшей ее судьбой управляет семья мужа. Свекровь воспитывает ее так, как считает нужным, передавая все домашние дела в ее руки.

Большим оскорблением считается прикосновение к головному убору мужчин.

Чеченцы не привыкли проявлять чувства на всеобщее обозрение. По отношению к любому человеку чеченец обязан вести себя уважительно.

Русская женщина, которая переехала жить в Чечню

В Грозном я также работала в одной из крупнейших торговых компаний республики, но не совсем вписалась в коллектив. Во-первых, из-за того, что я русская, а во-вторых, потому что всегда говорю правду и в лоб, — а чеченцам это не нравится, им нужна корректность и похвала.

В Грозном много компаний, которые урвали денег во время строительства города после Первой и Второй чеченских войн. В свое время они легко заработали деньги, а сейчас их финансовая подушка кончается. Мое мнение таково: если в соседнем регионе откроются филиалы крупных торговых сетей, таких как «Леруа Мерлен», «Икея» и прочие, все местные компании разлетятся в пух и прах. В день мы совещались по четыре часа, и на одном из совещаний у меня не выдержали нервы: «Ребят, вас семь братьев, а я одна». Чтобы вы понимали: на утверждение обсуждение одного вопроса мы тратили по три-четыре дня.

Бизнес в республике, чаще семейный, что мне не очень нравится. Это примерно так же, как руководитель — трехголовый Змей Горыныч, и каждая голова желает своего. Идти в государственную структуру тоже нет желания. Я не хочу быть связана по рукам и ногам. Да, на госслужбе можно добиться квартиры, но тогда ты становишься рабыней Рамзана Ахматовича. Не лично, конечно, но через посредников. Все равно пришлось бы по каждому его чиху подскакивать. У нас тут жила девочка (речь идёт о журналистке, которая проводила свадьбу 17-летней Луизы Гойлабиевой и начальника РОВД Ножай-Юртовского района Чечни Нажуда Гучигова. — Прим. ред.), которая работала на радиостанции. Недавно она уехала в Ижевск, хотя ей дали в Грозном квартиру. Не думаю, что она бы уехала, если бы здесь ей все нравилось.

Конечно, можно найти работу в Грозном, но я предпочла работать удаленно из дома. Обычный мой день связан с компьютером. Могу выбраться вечером по городу погулять, но это бывает крайне редко. Ну и занимаюсь ребенком: приготовить покушать, сделать уроки, вечером — семейная традиция, чай у соседки. Летом я практически не бываю в Чечне и путешествую.

С режимом Кадырова я не сталкивалась, на меня он не распространяется, и я чувствую себя абсолютно свободно. Национальной травли нет, если бы такое было, я бы дошла до Рамзана. Никаких историй про похищения я не знаю. Конечно, родственникам Кадырова позволено больше, чем другим. Многие мои знакомые приближены к нему. Порой они выражают мне свое недовольство. Но, понятное дело, со мной они могут так открыто говорить, а ни с кем другим не могут. Они понимают, что дальше меня это никуда не уйдет. А что они говорят, я не расскажу.

Возможно, я уеду из Грозного, но все-таки хочу остаться на Северном Кавказе. Мне очень нравится Нальчик, даже есть мысль о переезде, но в силу происходящего в настоящее время межнационального конфликта между кабардинцами и балкарцами я отложила эту мысль.

У вайнахов так принято… | Dagpravda.ru

Чеченцы – народ (численностью более полутора миллионов человек), в большинстве своем проживающий на Северном Кавказе. Принято считать, что основу его составляют 156 тейпов, которые постепенно расширялись, кроме того, из них выделялись новые. И сегодня на вопрос: «Откуда он?», молодой чеченец всегда называет аул, из которого происходит его род.

Несмотря на трагические страницы в истории, чеченскому народу во многом удалось сохранить свои традиции и культуру, передав ее молодому поколению. В этой публикации мы расскажем о разных традициях и обычаях чеченцев, и наш читатель сможет сам убедиться, что во многом культура и быт народов Дагестана и Чечни схожи.

Чтобы рассказать о различных адатах чеченцев, мы обратились к работам различных этнографов. Очень ценный материал мы нашли у известного ученого Чечни Саид-Магомеда ХАСИЕВА. На основе его публикаций и подготовлена данная статья.

Гость – посланник Аллаха

Сегодня одной из главных традиций чеченского общества, как и дагестанского, является сохранение семейного этикета и уважение к гостям. Чеченцы говорят: «Куда не приходит гость, туда не приходит и благодать», «Гость в доме – радость»…

Обычаю гостеприимства чеченцы следовали всегда, не забывают о нем и сегодня. Так, в современных семьях по-прежнему гостям всегда предлагают специальную гостевую пищу – отварное мясо с галушками – жижиг галныш.

Очень интересным обычаем для многих других народностей является обычай подарка гостю. Если гостю понравился какой-либо предмет в доме, то хозяин тут же должен предложить ему его, подарить.

Чеченская женщина

Некоторые люди ошибочно предполагают, что права чеченских женщин ущемляются. Однако это не так. Женщина, являющаяся матерью достойных сыновей, имеет право принимать равное участие в совете мужчин.

Вообще в чеченском обществе особо строго соблюдаются все традиции, которые касаются женщин. Например, когда в дом входит посторонняя женщина,  все мужчины должны встать. Если женщина приехала в гости, то в отношении нее все церемонии и приличия соблюдаются с особенной тщательностью.

Если вместе идут мужчина и женщина, женщина должна идти на шаг позади мужчины. Объясняется этот обычай тем, что в древние времена мужчина должен был первым встретить опасность.

Повседневный этикет

Если идут вместе двое мужчин, то младший должен идти слева и на полшага позади. Объясняется это тем, что младший должен прикрыть левую, незащищенную сторону старшего. Если идут вместе трое мужчин, то старший идет посередине, а младшие по бокам, чуть поотстав.

Мужчина при посторонних людях ни в коем случае не должен брать на руки своего ребенка или ласкать его словами или прикосновениями. То же самое относится и к матери. Если маленький ребенок заплакал или закапризничал, мать должна унести или увести его в другую комнату.

Младший не должен пересекать дорогу старшему, а должен остановиться и пропустить его, почтительно поздоровавшись. Женщина должна пропускать мужчину.

Считается крайней бестактностью, если младший перебьет старшего или затеет разговор со старшим без его просьбы или разрешения.

Невестка должна накормить мужа, лишь накормив предварительно его родителей, если они все живут в одном доме или в близком соседстве.

Считалось позором и малодушием обнажить оружие на обидчика и не нанести удара. Поэтому чеченцы только в самых крайних случаях брались за оружие.

Нищим надо подавать в любом случае, даже если ты подозреваешь, что они мошенники, а не люди, нуждающиеся в поддержке.

Нельзя приманивать животных пустой ладонью: обмануть бессловесную живность или маленького ребенка – презренный поступок.

Если любая девушка обратится к юноше или мужчине со словами «стань мне братом», они должны решить любые ее проблемы, даже с риском для жизни.

Юноша и девушка могут встречаться только на людях, в общественных местах.

Если отец обнаруживает, что его сын закурил, то он через мать предупреждает его о недопустимости курения, и сын немедленно бросает курить.

Найденную вещь или деньги нужно при свидетелях отдать сельскому мулле, чтобы он нашел того, кто потерял их.

Если дети поссорились или устроили драку, то родители должны в первую очередь отругать своих детей, не разбирая, кто из них прав или виноват.

Прикоснуться к папахе мужчины считается тяжким оскорблением, оно приравнивается к пощечине.

Перебить говорящего – проявление неуважения к нему. В крайних случаях, когда обстоятельства того требуют, нужно сказать говорящему: «Не забудь свое слово».

Согласно чеченским традициям, готовить ежедневно и на праздники должна исключительно женщина. Лишь на похоронах в основном готовят мужчины, что связано с отсутствием чеченок в основной части церемонии. В традиционных чеченских семьях женщина всегда принимает пищу после главы семьи, в современных – нередко все обедают за одним столом, однако дань уважения главе семейства неизменно присутствует.

Раньше, по традиции, юноша и девушка встречались у родника, поскольку в представлении чеченского народа родник дан людям от создателя. Встречаясь у источника, влюбленные провозглашали стремление, чтобы их отношения были чистыми, как его воды.

Стоит отметить, что сегодня, как и двести лет назад, чеченец очень остро реагирует на нецензурную брань в адрес женщины, воспринимая это как оскорбление.

Среди других традиций, веками почитаемых чеченским народом, следует отметить особое внимание к больному. Больного человека всегда посещают все друзья и знакомые, поддерживая его материально и морально, вне зависимости от возраста заболевшего. Неприлично приходить к больному с пустыми руками. Рядом с больным чеченцы не говорят о недугах, наоборот, стараются его рассмешить. В период болезни чеченца его родственники и друзья ведут его дела, а в сельской местности – собирают урожай и колют дрова.

Согласно чеченским обычаям, мужчина должен обладать такими качествами, как немногословие, неторопливость, выдержанность, осторожность в высказываниях и в оценках людей. Именно сдержанность – основная черта чеченского мужчины. По обычаю, он не будет даже улыбаться жене при посторонних и не возьмет при знакомых ребенка на руки.

Еще одной отличительной чертой чеченцев является внимательность при встрече. Первым делом каждый чеченец спросит: «Как дома? Все ли здоровы?» При расставании и сегодня считается правилом хорошего тона спросить: «Нужна ли моя помощь?» Особенно важно предложить помощь человеку пожилому и просто старшему по возрасту.

Свадебные обычаи

Стоит назвать пару ключевых моментов, касающихся чеченской свадьбы. Первое и главное условие – жених на свадьбе не показывается. Он сидит в специально отведенной для него и его друзей комнате и веселится с ними там. В лучших традициях он не должен показываться даже своим родственникам, не говоря о родителях.

Устраивать свадьбы можно по средам, субботам и воскресеньям, а продолжается традиционная свадьба три дня.

Отдельный обряд, который, по всей видимости, никогда не покинет чеченское общество.

Называется этот обряд «развязывание языка». Мужчины по очереди подходят к невесте, рядом с которой заранее стоит девушка с подносом и водой. Гости шутят с ней и всячески пытаются ее разговорить. Невеста же все это время должна скромно молчать. И только на вопрос: «Можно я выпью этой воды?», она должна ответить: «Пейте на здоровье!», а мужчина, отпив, кладет невесте на поднос деньги. Стоит отметить, что здесь нет никакой определенной суммы. Каждый дает столько, сколько может себе позволить.

После этой необычной процедуры  девушка имеет право разговаривать с этим мужчиной дальше, но должна делать это очень аккуратно и скромно, так как болтливость считается крайней степенью невежества.

Надо также отметить, что в течение всей жизни невестка не может звать родственников мужа по имени. Она придумывает им другие. Эта старинная традиция показывает уважение девушки к новой семье. Она также не вправе повышать голос на родственников, спорить с ними, ругаться. Можно не просто прослыть дурной женщиной, но и рискнуть стать разведенной.

Как и раньше, в чеченском обществе не много разводов. Женщина делает все возможное, чтобы не дать мужу повода объявить развод. Именно поэтому чеченские семьи – одни из самых крепких на Кавказе.

… Таким образом, несмотря на тяжелую историю, чеченскому народу удалось сохранить свои традиции и культуру. Безусловно, ход времени внес свои коррективы, но обычаи воспитания в семье, гостеприимства, уважения женщин по-прежнему доминируют среди чеченцев. И значит, время меняет все к лучшему, проверяя народ на прочность моральных принципов и подтверждая чеченскую пословицу: «Тот, кто не идет в ногу со временем, тот рискует попасть под его колесо».

Полторы тысячи чеченцев и ингушей погибли при депортации 23 февраля 1944 года

23 февраля 1944 года стало одним из самых трагичных дней в истории чеченцев и ингушей. Почти полмиллиона человек выгнали из своих домов и в вагонах для перевозки скота депортировали в Казахстан. В пути от голода и обморожения погибли полторы тысячи человек. Их тела выбрасывали из вагонов и оставляли в снегу. «Газета.Ru» пообщалась со свидетелями тех событий и их семьями.

21 февраля 1944 года Лаврентий Берия, находясь в Грозном, издал приказ о депортации чеченцев и ингушей. Через два дня началась известная операция по переселению жителей Чечено-Ингушской АССР — «Чечевица». За три месяца до начала выселения в высокогорных селениях республик уже находились войска НКВД. Многие солдаты жили в домах у местных жителей.

«Людям говорили, что намечается Прикарпатская операция и бои там будут идти в горно-лесистой местности. Чтобы эффективно сражаться, солдаты тренируются на территории Чечни и Ингушетии, где районы похожи на места, в которых будут вестись бои»,

— рассказывает «Газете.Ru» доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент академии наук Чеченской Республики Муса Ибрагимов.

До начала депортации в Чечне и Ингушетии находились более 100 тысяч солдат НКВД с боевой техникой, самолетами и автотранспортом. Вместе с ними были и 19 тысяч работников спецподразделений НКГБ.

Несмотря на то что говорить о скором выселении населения солдатам запретили, те из них, кто жил в домах у чеченцев и ингушей, пытались разными способами донести до них, что их ждет.

«Один из жителей Шатоевского района вспоминал, что перед выселением был базарный день и на рынок он пошел продавать бычка. Вернувшись домой, так и не продав животное, он увидел недовольное лицо пожилого солдата, который жил у него дома. Зная о предстоящем выселении, военнослужащий понимал, что теперь у горца не будет на руках достаточно денег, а бычка придется оставить. Бывали случаи, когда военные все же проговаривались, выпивая с местными. За это их жестоко наказывали», — рассказывает Муса Ибрагимов.

Разлука с землей предков ценой в тысячи жизней

Рано утром 23 февраля 1944 года оперативные работники начали вызывать мужчин на собрания в местные клубы и площади, посвященные якобы дню Красной армии. Там им объявили о том, что их выселяют. Некоторых из числа собранных отправили домой оповестить родственников, а остальных доставили к местам погрузки в эшелоны. Во многих случаях солдаты сами приходили за женщинами, стариками и детьми.

«Я очень хорошо помню те ужасные дни. Рано утром к нам постучались, и в дом вошли около восьми солдат. Строгим голосом они приказали нам быстро собраться и сообщили, что нас депортируют. В это время шокированная мать вскочила и натянула на себя кожаную куртку отца.

Один из конвоиров отобрал куртку у матери — мол, она мужская. Однако мать вырвала ее из его рук. Дальше нас погрузили в грязные, старые и холодные вагоны»,

— вспоминает уроженка Старых Атагов Петимат Саидова.

close

100%

С 23 февраля до 15 марта 1944 года в Казахстан были отправлены 180 эшелонов. Согласно докладу НКВД, на 9 июля 1944 года переселили свыше 469 тысяч жителей Чечни и Ингушетии. Также, по официальным данным,

в пути во время депортации погибли полторы тысячи человек и родились 60 детей. Также более тысячи человек были госпитализированы.

«В пути солдаты действовали строго по приказу. Один раз в день людям выдавали горячую пищу. Те, кто сумел взять с собой еду, готовили в пути», — рассказывает «Газете.Ru» Муса Ибрагимов.

Однако взять с собой теплую одежду и запасы продуктов смогли не все.

Чтобы хоть чем-то накормить детей, женщины разбавляли муку водой и поили их жидким тестом.

«У нас больше ничего не было, кроме муки. Вы спросите: откуда мы брали воду? Конечно же, растапливали снег. Молодые парни во время остановок выпрыгивали с эшелонов и собирали снег. Бывало, что нам давали соленую воду, но лишь для того, чтобы хоть как-то успокоить детей», — вспоминает события 73-летней давности Совдат Н.

В дороге не стало ее старшей сестры, и они остались одни с матерью. Через несколько дней от сильного стресса, холода и обезвоживания скончалась и мать.

«Последние слова, сказанные мне матерью в этом поезде смерти, были: «Совдат, бедная моя, что же ты будешь делать в этой жизни одна? Как больно, что ты осиротела»,

— рассказывает 90-летняя женщина.

Молодые мужчины и женщины даже перед лицом смерти не забывали о традициях и уважении к старшим. Поезд останавливался редко, и возможности сходить в туалет, кроме как в вагоне со стариками и женщинами, не было.

Многие умирали в пути от разрыва мочевого пузыря. А всех умирающих выбрасывали из вагонов.

«Перевозить тела погибших не разрешалось. Единственное, что могли сделать родственники, это засыпать их снегом. Это было очень тяжело. Для чеченцев и мусульман оставить непохороненными тела своих близких — это тяжкое воспоминание на всю жизнь», — говорит историк Муса Ибрагимов.

Семья нашего эксперта также была депортирована. Его старший брат, которому было шесть месяцев, умер во время пути.

«Мать до конца жизни страдала, не помнила, почему он умер: от холода или она его во время сна могла как-то придушить телом. В вагоне был старший человек из нашего рода, и он сказал:

«Не показывайте солдатам, что ребенок умер. Я его возьму с собой, а когда нас привезут, то мы его похороним». И так они везли труп моего брата две недели»,

— рассказывает профессор Ибрагимов.

Тяжелая доля выпала и 12-летней Таус Магомадовой.

За три дня до выселения скончалась ее мать, вместе с которой они лечились в больнице. О кончине она узнает лишь спустя несколько лет. Отец девочки, еще не успевший прийти в себя после похорон жены, находился дома, когда к нему постучались солдаты.

«Он пытался объяснить конвоирам, что его дочь в больнице и ему нужно пойти за ней. Но кто станет слушать предателя, врага народа? Никто даже в сторону его не посмотрел. Не дав собраться, его увезли.

Бабуля мне рассказывала, как уже в дороге она молилась, чтобы среди выброшенных тел не оказалось ее матери, сестры или отца»,,

— рассказывает «Газете.Ru» историю своей бабушки Асет Окуева.

close

100%

По прибытии в Казахстан 12-летняя Таус попала в детский дом Караганды. Вместе с ней были еще шесть девочек из Чечни, которых привез родной отец из-за того, что ему нечем было их кормить. Каждый день он приходил навестить своих детей.

Таус, пытавшаяся найти свою семью, тщательно расспрашивала мужчину. По велению судьбы оказалось, что отец шестерых девочек родом из ее села, и он обещал Таус найти ее родственников.

«Я шесть раз пыталась сбежать из детдома. А в это время отец считал меня уже давно погибшей.

Тот самый наш односельчанин сказал моему папе, что я умерла, и он меня как бы похоронил, зарезав при этом барана

(по религиозному обычаю при смерти ребенка приносят в жертву барана или бычка и раздают мясо малоимущим. — «Газета.Ru»). Наверное, он сказал это, чтобы прокормить себя и свою семью, не знаю. Каждый искал путь не умереть с голоду. Отец же, ничего не подозревая, поблагодарил его за сделанное «добро» и вернул вместо одного зарезанного барана двоих — в знак благодарности, что не бросил меня там», — рассказывает Асет Окуева со слов бабушки Таус.

На седьмой раз девочке все-таки удалось сбежать из приюта. Денег на еду, а тем более на билет на поезд у нее не было. Каждый раз, когда состав останавливался, она пряталась под вагонами, чтобы не попасться контролерам. А после запрыгивала обратно. Добравшись таким образом до города Лениногорска, девочка увидела земляков и спросила о своих родственниках.

«Я даже не ожидала, что услышу положительный ответ. Чувства переполняли меня в этот момент. Один из тех чеченцев сказал, что отведет меня к тете, и мы пошли. Всю дорогу я представляла себе радостное лицо тети, отца и долгожданную встречу с мамой. И вот мы дошли. Сначала она не поверила, что я — это я, переубедить ее смог шрам от ожога на моей левой ноге, полученный еще в далеком детстве.

Когда отцу сообщили, что нашлась его дочь, он не поверил и сказал, что мертвые с того света не возвращаются.

Когда мы встретились, я впервые в жизни увидела на его лице слезы. И только тогда я узнала, что человек, мыслями о котором я жила все эти годы, — моя мама умерла»,

— рассказывала Таус спустя много лет своей внучке Асет Окуевой.

Спустя годы Таус вышла замуж и родила семерых детей. Скончалась она в 2012 году и оставила после себя 11 внуков,11 внучек и 14 правнуков.

Хайбах — аул, которого нет

Депортировать людей, проживавших в горных районах, было гораздо сложнее. Хутора и аулы были разбросаны по обширной территории, и доставить жителей в пункты сбора, а далее к эшелонам не представлялось возможным. Приказ от высшего руководства был однозначным: не оставлять на местах никого. Одним из известных и трагичных решений, по мнению кавказских историков, стал инцидент, когда якобы были сожжены и расстреляны 700 человек.

«Вывести больных, стариков, детей не было возможности. И было принято решение их уничтожить.

Людей согнали в большую конюшню, якобы переночевать. Попросили помочь утеплить ее сеном, чтобы ветер не дул, и после этого заживо сожгли всех этих людей.

Поняв, что произошло, люди начали бежать к воротам, которые раскрылись под их натиском. Увидев это, Гвишиани, отвечающий за их выселение, отдал приказ открыть по ним огонь», — излагает одну из версий тех событий Муса Ибрагимов.

Несмотря на многочисленные споры о реальности этого преступления, есть свидетели, которые детально описывали произошедшее и добивались наказания виновных. Это люди, которые в момент сожжения конюшни оказались на стойбищах высоко в горах или куда-то отлучились из дома. Им оставалось только наблюдать. Еще один из свидетелей — бывший нарком юстиции Чечено-Ингушской АССР Зиявди Мальсагов.

«Когда Мальсагов начал просить Гвишиани остановить убийство людей, ему якобы ответили:

«Эти люди нетранспортабельны, и их нужно уничтожить. Это приказ Серова и Берии»,

— отмечает историк.

В 1956 году Мальсагов написал о зверствах в высокогорном Хайбахе первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву. Была создана комиссия, которая, выехав на место, обнаружила останки сотен людей. Однако протокол об обследовании не был обнародован. Несмотря на показания десятков свидетелей и найденные останки, статус Хайбаха не определен до сих пор. Некоторые историки, основываясь на документах тех лет, утверждают, что сожжение 700 человек в высокогорном Галанчожском районе — «историческая фальшивка».

«Полковник Гвишиани и другие участники тех событий награждены орденами Александра Невского и другими боевыми орденами. После принятия в 1991 года закона о реабилитации репрессированных народов их лишили наград. Гвишиани искали, но точных сведений о его дальнейшей судьбе нет», — уточняет профессор Муса Ибрагимов.

Еще одно массовое захоронение найдено на территории Урус-Мартановской больницы. Сейчас там стоит памятник невинным жертвам переселения.

Распределили депортированных людей в разных районах Казахстана. Наибольшее количество осталось в Карагандинской области, Кустанае, Восточно-Казахстанской области, Актюбинске. Особо сложно из-за холодов было людям, оказавшимся в северной части страны.

Рейсы для депортации с Сахалина не идут

В ходе операции выселения чеченцев и ингушей возникали и курьезные случаи. Уроженец Чечни Саид Хасуев проходил в этот период службу на острове Сахалин.

Числившемуся на хорошем счету милиционеру, чтобы избежать депортации, было предложено поменять в документах национальность.

«Чеченский боец НКВД категорически отказался. Было решено его депортировать. Затем задумались: получается, что его направляют на Восток из точки, самой отдаленной в стране от Кавказа. Один из командиров Хасуева тогда сказал: «Дальше высылать некуда», и решено было оставить на службе чеченца. Правда, больше наград и повышений, несмотря на отличную службу, у Саида не было», — рассказал «Газете.Ru» председатель Союза журналистов Чеченской Республики, кандидат исторических наук Ислам Хатуев.

В начале 80-х сын Хасуева, служивший в погранвойсках на Курилах, погиб в перестрелке с нарушителями границы. Похоронили его с почестями и посмертно наградили медалью.

Еще один интересный случай произошел с уроженцами чеченского селения Чишки. Боец Красной армии Сайд-Эми Дельмаев, возвращаясь с линии фронта в родовое село, заглянул в один из домов обезлюдевшего села Старые Атаги и обратил внимание на фотографии, сваленные в кучи на полу. На двух из них были изображены миловидные девушки. Два понравившихся снимка он положил в карман.

Как и другие фронтовики из депортированных народов, Сайд-Эми отправился в Казахстан на поиски выживших родственников.

Искать их долго ему не пришлось — его родственники Цинцаевы были первыми, у кого он остановился на ночлег.

«Когда гостю накрывали на стол, он внимательно посмотрел на жену своего родственника, которая показалась ему очень знакомой. Позже, вернувшись к своим и разбирая привезенные вещи, он наткнулся на фотографии с атагинскими девушками. Его осенило: на одной из них была изображена та самая девушка — Чехардиг», — рассказал «Газете.Ru» сын девушки с фотографии Хаваж Цинцаев.

Возвратившись из выселения на родину, одну из этих двух фотографий Сайд-Эми передал Цинцаевым.

Нет времени объяснять, выселяй!

По словам доктора исторических наук Мусы Ибрагимова, есть несколько версий причин выселения. По официальным данным НКВД, депортировали народы за сотрудничество с немецкими войсками и дезертирство.

«Известный политолог Абдурахман Авторханов писал:

как чеченцы могли сотрудничать с немцами, если на территорию Чечено-Ингушетии, не включая участок Малгобека, не ступала нога немцев?» — говорит Ибрагимов.

По другой версии, чеченцы и ингуши могли примкнуть к туркам в войне с фашистами и стать «пятой колонной» для Красной армии.

«На мой взгляд, основной и главной причиной депортация являлась сама политическая система Советского Союза и ее тоталитарный характер. Эти репрессии были неотъемлемой частью существования страны. Начиная с 20-х годов XX столетия эта политика была составной частью национальной политики Советского государства.

А поводом для выселения могли взять бандитизм на территории ЧИАССР. Хотя к марту 1943 года НКВД напишет, что почти все бандитские группы были ликвидированы»,

— рассказал «Газете.Ru» историк Муса Ибрагимов.

Еще одной причиной выселения могла стать потребность Казахстана в рабочих, куда во время войны призывались граждане для работы на металлургических комбинатах.

«Нужны были рабочие руки, чтобы занять Карагандинский угольный бассейн, Усть-Каменогорске цинковое производство и многие другие. Это обстоятельство могло сыграть решающую роль. Ведь основная масса работавших там — депортированные чеченцы и ингуши», — подчеркивает профессор.

26 апреля 1991 года Верховный Совет РСФСР принял закон «О реабилитации репрессированных народов».

Репрессированными признавали народы, подвергшиеся на государственном уровне клевете и геноциду, что сопровождалось их насильственным переселением, упразднением национально-государственных образований, установлением режима террора и насилия в местах спецпоселения.

По мнению экспертов, в СССР тотальной депортации были подвергнуты десять народов: корейцы, немцы, финны-ингерманландцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары и турки-месхетинцы. Из них семь — немцы, карачаевцы, калмыки, ингуши, чеченцы, балкарцы и крымские татары — лишились при этом и своих национальных автономий.

фото красивых мужчин, которые заманивали молодых девушек в ряды сирийских боевиков

PETALING JAYA (THE STAR/ASIA NEWS NETWORK) – Фотографии красивых мужчин, по всей видимости, используются для привлечения молодых и впечатлительных девушек к боевикам в Сирии.

Похоже, вербовщики наживаются на грубой сексуальной привлекательности, чтобы соблазнить доверчивых девушек.

Один из операторов Facebook, известный по-русски как Абу Чечня, выложил фотографии чеченских боевиков в Сирии и нагло спросил: «Кто-нибудь на фото интересует? Мужчины здесь красавчики.»

Клинический психолог, адъюнкт-профессор доктор Элвин Нг, сказал, что обычно подростки склонны тянуться к тому, что их привлекает, «особенно из неблагополучных семей».

Их «может тянуть к приключениям, когда они пытаются сбежать в то место, которое, по их мнению, будет лучшим», — сказал он.

Вербовщики также могли играть на их психике, говоря им, что они избранные, и заставляя их чувствовать себя особенными.

«Молодые люди, которые чувствуют себя изгоями в собственном доме или обществе, могут почувствовать, что они принадлежат кому-то другому, и, скорее всего, уйдут», — сказал он.

Д-р Нг сказал, что было бы несправедливо обвинять систему образования, когда молодые люди из Малайзии чувствовали необходимость взяться за оружие в других странах.

«Это может случиться даже с молодежью и взрослыми в развитых странах, поскольку появление информационных и коммуникационных технологий позволило темным персонажам вербовать боевиков со всех уголков мира».

Д-р Нг отметил, что родители и опекуны несут ответственность за то, чтобы помочь детям понять последствия своих действий.

«Они должны дать своим детям почувствовать, что их ценят и ценят, чтобы их не так легко склонить к тому, чтобы они покинули дом.

«Точно так же, как и на рабочем месте, если сотрудник чувствует, что его ценят, он или она не может легко уйти с корабля», — сказал он, добавив, что тем, кто собирается вступать в такие опасные предприятия, следует подумать, прежде чем действовать.

«Если вы слышите истории и видите тревожные картинки в социальных сетях, сделайте шаг назад, не реагируйте и подумайте, кому выгодно, когда проблема разгорается.

«Размышление об этом поможет понять более широкую картину», — отметил он.

Доктор Нг сказал, что конфликты легко разгораются, когда люди гневно реагируют на ситуации.

«Тревожные фотографии и истории предназначены для того, чтобы ранить чувства и вызвать негативную реакцию», — сказал он, добавив, что пропагандисты обычно играют с эмоциями людей с помощью лжи и обмана.

Он сказал, что СМИ могут играть активную роль в предотвращении конфликтов, но некоторые из них, к сожалению, используются в качестве инструментов пропаганды.

Этнический чеченец утверждает, что его пытали во время антигейской «чистки»

Избиения, по словам Амина Джабраилова, начались сразу после того, как его вытащили из багажника автомобиля.

Это был март 2017 года, когда 25-летний парикмахер рассказал, что люди в военной форме похитили его из салона, где он работал, в Грозном, столице южной Чечни.

Похитители отвезли его в село Цоци-Юрт в 40 км к востоку от Грозного и остановили на площадке у реки Хулхулау, где стояли строения, напоминающие склады, рассказывает Джабраилов.Именно там, по его словам, его вытащили и избили, прежде чем отвести в здание, где ждали другие мужчины.

«Они сказали: „О, еще один пидор“», — сказал Радио Свобода Джабраилов. «Они ждали меня. Они были готовы, и они набросились на меня и начали бить и бить. Они вынули ПВХ трубы и начали ими меня бить».

Джабраилов — один из десятков геев, утверждающих, что они были похищены и подвергнуты пыткам властями Чечни в ходе того, что правозащитные группы называют жестокой «чисткой» против сексуальных меньшинств в российском регионе, управляемом прокремлевским диктатором Рамзаном Кадыровым.

Во время плена, по его словам, его пытали электрическим током, неоднократно избивали, засовывали в рот дуло пистолета. Детали его рассказа перекликаются с рассказами других геев, которые говорят, что были вовлечены в кампанию.

Репрессии в начале 2017 года впервые стали известны в апреле того же года в отчете независимой газеты «Новая газета», и многочисленные геи впоследствии дали интервью RFE/RL и другим новостным агентствам с подробным описанием предполагаемых пыток, которым они подверглись. .

Джабраилов, однако, является первым этническим чеченцем — и одним из всего двух предполагаемых жертв, — который публично выступил со своей историей, которую он передал журналу Time в июле.

гомосексуальность является глубочайшим табу в преимущественно мусульманской Чечне, и те, кто говорит, что подвергались пыткам во время репрессий против геев, выражают опасения возмездия против них самих или их родственников, если они раскроют свои имена.

Джабраилов сказал, что, по его мнению, обнародование будет иметь негативные последствия, но он был вынужден высказаться.

«Я знаю, что если я сейчас ничего не сделаю и буду молчать, то молодое поколение останется в ловушке всего этого», — сказал Азаттыку Джабраилов, который бежал в Канаду и получил там политическое убежище.

«У нас нет геев»

В этом месяце исполняется два года с тех пор, как первая предполагаемая жертва кампании против геев в Чечне рассказала свою историю.

В октябре 2017 года Максим Лапунов, этнический русский из Сибири, проживший два года в Чечне, подробно рассказал о предполагаемых физических и психологических пытках, которым он подвергался во время двухнедельного содержания под стражей в Грозненском отделении милиции. .

Правозащитники говорят, что тот факт, что Лапунов, получивший политическое убежище в одной из стран ЕС, не является этническим чеченцем, сделал его высказывания менее опасными.

Но российские власти отказали в возбуждении уголовного дела по делу Лапунова, несмотря на то, что уполномоченный по правам человека при президенте Владимире Путине — во многом символическая должность — заявила, что для такого формального расследования имеется достаточно доказательств.

До отъезда из Чечни Джабраилов работал парикмахером.

В эксклюзивном расследовании , проведенном в июне Радио Свободная Европа/Радио Свобода обнаружило, что Лапунов сообщил уполномоченному по правам человека Татьяне Москальковой, что он содержится в отделении милиции Грозного одновременно с другим россиянином, который сказал, что находится там, потому что он гей .

Этот человек, Андрей Кобышев, пропал в Грозном примерно в то время, когда, по словам Лапунова, его задержали, и власти начали расследование убийства, которое застопорилось. Радио Свобода проанализировало записи мобильного телефона Кобышева и обнаружило, что его телефон неоднократно подключался к сотовой вышке возле Грозненского отделения милиции в то самое время, когда, по словам Лапунова, они находились там в плену.

В офисе Москальковой позже сообщили Азаттыку, что до сих пор не появилось никаких доказательств, подтверждающих заявление Лапунова о причастности чеченских силовиков к исчезновению Кобышева.

Кадыров, возглавляющий внушающий страх и преданный своему делу аппарат безопасности в республике, и другие чеченские официальные лица отрицают какую-либо кампанию против геев. Правозащитные группы называют многочисленные показания предполагаемых жертв кампании чрезвычайно заслуживающими доверия.

«У нас нет геев», — сказал Кадыров HBO в июле 2017 года.«Если они есть, отвезите их в Канаду. Слава Богу. Уберите их подальше от нас, чтобы у нас их не было дома. Чтобы очистить нашу кровь».

«Я хороший человек»

Джабраилов говорит, что он чувствовал себя обязанным помогать материально поддерживать свою семью, и что ему это удавалось благодаря относительно хорошо оплачиваемой работе парикмахером в салоне в Грозном.

«Меня все знали. Студенты [парикмахерского] даже приезжали в мой салон на экскурсии. Я был образцовым образцом для подражания», — сказал он Радио Свобода.

Он говорит, что тщетно пытался сослаться на это со своими предполагаемыми мучителями, когда они оскорбляли его.

«Я кричал на них в тюрьме: «Я хороший человек. Перестаньте меня бить». Но и тогда они не остановились», — сказал Джабраилов.

СМОТРЕТЬ: «Семена содомии»: сообщения о новой смертоносной чистке против геев в Чечне

Методы пыток, по его словам, включали удары током от черного ящика, на котором кто-то с жуткой иронией написал: «детектор лжи». Джабраилов сказал, что к его мизинцу подключили провода от автомата и включили его.

«Я горел. Мне было так жарко. Я умолял их: «Ради бога, остановитесь», — вспоминал Джабраилов. Он говорит, что ему сказали, что если он воззовет к Богу, они «включат электричество».

В какой-то момент, по словам Джабраилова, один из похитителей засунул ему в рот ствол пистолета, а затем заставил встать к стене, сказав: «Сейчас я тебя пристрелю» и «это твои последние секунды».

«После случая с пистолетом что-то внутри меня умерло. Все внутри меня остановилось», — сказал он.

«Смыть позор»

Джабраилов говорит, что в любой момент времени его плена, который длился две недели, в учреждении содержалось от 20 до 30 мужчин, большинство из которых не были геями и были задержаны на сборы за наркотики. Он утверждает, что их запихнули в крошечную неотапливаемую комнату, они подолгу обходились без еды и им разрешалось ходить в туалет только перед молитвой пять раз в день.

Он говорит, что выжил отчасти благодаря еде, которую принесла его мать, которой через неделю удалось выяснить, где его держат.По словам Джабраилова, похитители не дали мужчинам помыться.

Агенты службы безопасности постоянно оказывали давление на подозреваемых в гомосексуализме, чтобы они раскрыли имена других геев, часто просматривая их мобильные телефоны в поисках потенциальных целей.

Другие предполагаемые жертвы, в том числе Лапунов, описали те же методы, которые применялись чеченскими властями во время пребывания в плену.

В итоге, по словам Джабраилова, его и еще около 20 человек отдали в руки родственников.

«Попросили родственников смыть позор. Я не знаю, как можно смыть позор, кроме как убить кого-то», — сказал Джабраилов Радио Свобода.

Подземная железная дорога

Он говорит, что его братья были расстроены, узнав, что он гей, но что они заботились о нем после того, как привели его домой, где он показал им обширные синяки и шрамы, оставшиеся от побоев. Когда он решил, что уедет из Чечни, «они все пытались меня остановить, говоря, что все будет хорошо», — сказал Джабраилов.

— Но я знал, что этого не произойдет, особенно для меня, — сказал он.

В конце концов Джабраилов бежал в Санкт-Петербург, где российская правозащитная группа ЛГБТ-сеть помогла ему уехать в Канаду, правительство которой помогло построить подземную железную дорогу для геев-чеченцев , ищущих безопасности за границей.

В настоящее время живет в Торонто. В прошлом месяце он выступал на сборе средств для Rainbow Railroad, канадской неправительственной организации, которая помогает ЛГБТ-людям избегать опасных ситуаций в странах по всему миру и работал с правительством Канады, чтобы вывести геев из Чечни. .

«Канада — прекрасное место. Я живу лучшей жизнью, которую только могу здесь прожить», — сказал он, добавив, что «уже два года я помогаю спасать таких молодых людей, как я».

На вопрос, намерен ли он подать в российские органы заявление о предполагаемом похищении и пытках, Дзабраилов ответил: «Я еще не думал об этом. Вы первый, кто задает мне этот вопрос».

Написано корреспондентом RFE/RL Карлом Шреком на основе репортажа Сергея Хазова-Кассии, корреспондента Русской службы RFE/RL

чеченцев, которых я знал — Carnegie Europe

Чечня — отравленное слово.У среднего читателя зарубежных новостных страниц она вызывает ассоциации с заминированными автомобилями, пьяными буйствами русских солдат, даже с отрубленными головами и пальцами. В тот момент, когда 24 января 2011 года в московском аэропорту Домодедово в результате взрыва погибло несколько десятков человек, сразу же заговорили о «чеченцах», а вскоре и о «террористах». Чечню относят к той же категории, что и Сомали, черную дыру удручающих заголовков.

Но, если вы какое-то время не обращали внимания, это уже не та Чечня, что в последний раз, когда вы смотрели.Нынешняя Чечня по-прежнему неспокойна, но отличается от нее таким образом, что ставит в тупик многие ранее сделанные предположения. Во-первых, насилие на Северном Кавказе больше не связано с независимостью Чечни. Многие чеченцы разочаровались в идее полного отделения после горького опыта двух периодов фактического самоуправления с 1991 по 1994 и с 1997 по 1999 годы. Москва с некоторым успехом воспользовалась этой настороженностью, проводя политику «чеченизации» внутри России, передав власть местным лейтенантам, в последнее время вспыльчивому Рамзану Кадырову.Тем, кто говорит, что Кадыров-младший является простым лакеем Кремля, следует учитывать, что теперь он обладает большей властью в Чечне, чем когда-либо обладали три президента, выступавших за независимость, которые ему предшествовали. Он сын Ахмада Кадырова, человека, который сначала воевал на стороне сепаратистов, а затем перешел на другую сторону в последние годы конфликта, объединившись с русскими. Кадыров-старший стал президентом Чеченской Республики, но через год был убит, вероятно, исламистами. Кадыров-младший сейчас контролирует почти всех вооруженных людей; потоки доходов нефтяной отрасли; и полеты в и из аэропорта Грозного.

Эта политика также говорит нам о том, что на повестке дня Москвы здесь больше нет колониального господства или подавления ислама; речь идет о сохранении контроля над регионом любой ценой. Это ускользнуло от внимания даже таких проницательных комментаторов, как Фарид Закария, который недавно написал: «Любые признаки религиозного поведения [в Чечне] воспринимаются враждебно». Это не так: Кадыров использовал средства российского правительства для введения квазишариатских законов в Чечне и строительства одной из крупнейших мечетей в Европе.

Вооруженное сопротивление в настоящее время стало общерегиональным явлением: радикальный ислам является основным идеологическим двигателем, противостоящим не только господствующему исламу, но и российскому правлению.В своей новой тщательно проработанной книге «Повстанческое движение в Чечне и на Северном Кавказе» подполковник Роберт Шефер, офицер спецназа армии США, сообщает, что западные и восточные соседи Чечни, Ингушетия и Дагестан, в настоящее время неизменно более жестоки, чем сама Чечня. В 2009 году, пишет Шефер, по меньшей мере 332 пророссийских комбатанта были убиты и по меньшей мере 636 ранены на Северном Кавказе — цифры, которые он считает заниженными, но которые, как они есть, превышают U.С. жертв в Афганистане или Ираке за тот же период.

Этот список жертв, конечно, не включает случайных гражданских жертв ужасных террористических актов, таких как теракт в Домодедово, которые сейчас происходят с удручающе частым явлением. Подобные атаки создают основу для господствующего российского нарратива о том, что страна подвергается нападению со стороны кавказских радикалов. Но это только самая последняя часть длинной истории. Спросите любого чеченца, и он вам скажет, что простые россияне сейчас переживают то, что они, десятками тысяч, терпели от рук случайных российских бомб и артиллерии с 1994 по 2002 год.

Чеченцы страдают от того, что я бы назвал проклятием «антропологического детерминизма». Их клеймят как «бандитов» и «террористов» с природной склонностью к дикости, которые как-то упустили современную эпоху. Эта демонизация привела к практике, согласно которой почти все русскоязычные исламские боевики в Афганистане или Ираке после 2001 года назывались «чеченцами», хотя, насколько мне известно, ни один подтвержденный чеченский боевик никогда не был захвачен в Афганистане или Ираке, и уж точно не было чеченских пленников в Гуантанамо. Залив.Но эти воины были русскоязычными мусульманами, так что, по логике вещей, они должны были быть чеченцами.

Альтернативное клише, не менее полезное для чеченцев, состоит в том, что они являются воплощением «борцов за свободу», сосредоточенных на борьбе «свобода или смерть». Это романтическое представление также придает им досовременную форму, изображая войну с Россией как битву до победного конца, противопоставляющую чеченскую свободу российскому геноциду. Книга, изданная во Франции в 2003 году, называлась «Чечня: война до последнего человека?». К счастью, реальность более прозаична: современная Россия на самом деле не занимается геноцидом, а чеченцы не занимаются самовымиранием.

Новые исключительно честные мемуары бывшего министра иностранных дел Ильяса Ахмадова, выступавшего за независимость, (написанные совместно с Мириам Ланской) оказывают долгожданную помощь в наших усилиях по пониманию этой сложной картины.

Замечательно, что чеченцы наконец издаются на английском языке. Ахмадов идет по стопам хирурга Хасана Баиева, чья «Клятва», рассказывающая о его замечательном врачебном опыте в годы конфликта, является, на мой взгляд, самой выдающейся книгой о Чечне. Я чеченец! , который предлагает освежающий литературный взгляд на чеченскую идентичность.Какими бы разными они ни были, все они помогают избавить чеченцев от преследующих их клише.

Нет ничего дикого в том, чтобы быть чеченцем. Чеченская диаспора в Иордании славится хорошими государственными служащими и профессиональными военными. Если мы ищем ключ к интенсивному насилию, которое характеризовало чечено-российские отношения в течение последних двадцати лет, мы должны искать не какие-либо врожденные качества ни в одной из национальностей как таковых, а искать ответы в ужасно неудавшихся отношениях между двумя народами или , если быть точнее, в конкретном столкновении российских военных с чеченцами.

У чеченцев, конечно, есть гордая воинская традиция, но не все ей следуют или делают это только по принуждению. Ильяс Ахмадов услужливо сообщает нам, что за весь конфликт с Россией сражалось, вероятно, не более двенадцати тысяч чеченских мужчин — небольшая часть мужского населения.

В книгах Ахмадова и Садулаева (и их предшественника Баиева) я нахожу знакомых мне чеченцев: не русских, конечно, но обрусевших и русскоязычных, но одновременно гордящихся своим самобытным чеченским происхождением; остроумные, легко приспосабливающиеся люди с окраин СССР, до сих пор также глубоко сформированные плюсами и минусами советского опыта.Имея очень небольшой собственный культурный канон, образованные чеченцы большую часть своей идентичности и истории фильтровали через русскоязычные источники. Как заметил мой друг, ученый Аслан Дукаев, большинство чеченцев 1990-х годов узнавали о войнах девятнадцатого века не из неразрывной устной традиции, а из популярных русскоязычных романов Абузара Айдамирова , Долгие ночи . Он мог бы добавить классическую русскую литературу девятнадцатого века о кавказских войнах.В том же духе Герман Садулаев сказал в интервью в прошлом году: «У нас есть два великих чеченских писателя — [Михаил] Лермонтов и [Лев] Толстой. Других нет. Они писали по-русски, но по духу они чеченские писатели. Особенно Лермонтов».

В эпоху гласности среди писателей и интеллектуалов начала формироваться современная чеченская идентичность, неизбежно опиравшаяся на российские источники и образование. Его местом был Грозный, крупнейший город Северного Кавказа. Там проживало больше этнических русских, чем чеченцев, и, как напоминает нам Садулаев, чеченцы, жившие в селах, называли Грозный просто «городом.Это был настоящий городской центр с кафе, книжными магазинами, нефтяной академией и университетом. Массовое уничтожение города и его жителей во время первой чеченской войны 1994–1995 годов — безусловно, величайшей трагедии для Чечни среди ее многочисленных недавних бедствий — можно было бы назвать совместным предприятием двух советских военных, не любивших место: министр обороны бывшего президента России Бориса Ельцина Павел Грачев и лидер чеченских националистов Джохар Дудаев.

Итак, поздняя, ​​кровавая битва за независимость Чечни в ХХ веке с самого начала имела свои внутренние противоречия, между городом и деревней, горной и низменной местностью, культурную адаптацию к России и провозглашение чего-то совершенно нового.Дудаев, человек, который, как ни странно, стал национальным лидером, сам был аутсайдером, обогнавшим новую чеченскую интеллигенцию. У него была очень советская идентичность, русская жена и страсть к поэзии Лермонтова, но он не был грозненцем. Дитя депортаций, он вырос в отчаянной бедности в Казахстане и прошел обучение в жестокой советской армии, в конце концов став первым советским чеченским генералом. Дудаев никогда не жил в Чечне постоянно, пока в 1991 году не вернулся возглавить национальное движение.Большая часть первой волны интеллектуалов, сформировавших первый Чеченский национальный конгресс, как называлось движение за независимость, быстро покинула его. Вместо этого Дудаев получил большую поддержку от малообразованных людей, проживающих в деревнях, детей сталинских депортаций, которые мгновенно почувствовали гордость за сильного человека с военной манерой поведения, бросающего вызов запугиванию Москвы. Эта часть населения побудила его стать в 1991 году первым президентом самопровозглашенной независимой Чечни.

Ильяс Ахмадов был одним из образованных чеченцев, которые поддерживали Дудаева и дело независимости Чечни. Он изучал политологию и служил в советской армии. Дудаев лишь мелькает в книге Ахмадова. В его основе – двойной портрет двух других главных фигур борьбы за независимость Чечни, Аслана Масхадова и Шамиля Басаева, людей, которые сначала увели народ от войны, а затем к терроризму.

По словам Ахмадова, дихотомия между Масхадовым-умеренным и Басаевым-радикалом была установлена ​​еще до начала войны с Москвой в декабре 1994 года.Предыдущим летом лидер чеченской оппозиции Беслан Гантемиров занял позиции на кладбище и открыл огонь по проправительственным силам, зная, что для рядового чеченца открывать огонь по кладбищу — святотатство. Масхадов смело призывал своих людей идти дальше и идти сквозь обстрелы, а Басаев повел своих людей прямо на кладбище в атаку. «Шамиль первым перешел священные для большинства границы, — пишет Ахмадов.

После убийства Дудаева российской ракетой весной 1996 года Масхадов стал следующим лидером Чечни. Он получил широкую общественную поддержку, потому что не только защищал население от разрушительного действия российской армии, но и наладил отношения с различными российскими коллегами — и, что наиболее важно, с Александром Лебедем, тогдашним начальником службы безопасности Москвы и бывшим генералом. Таким образом, он смог заключить сделку, положившую конец первой чеченской войне. В конце 1996 года российские войска ушли из Чечни.

Масхадов был избран президентом Чечни в январе 1997 года в результате голосования, контролируемого Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе. Его должным образом поздравил Борис Ельцин. Но статус Чечни оставался неопределенным. Трагедия Масхадова заключалась в том, что он не смог выполнить данный ему мандат. Попав в тиски между Москвой и чеченскими радикалами, он в итоге никому не дал многого из того, что они хотели. Чечня скатилась в хаос. Начало 1997 года было кратким моментом, когда все могло быть иначе.Большинство чеченского населения, 60 процентов из них, проголосовавших за Масхадова, почти наверняка больше заботились о рабочих местах и ​​восстановлении, чем о достижении абсолютной независимости — что бы это ни значило в месте, разбомбленном и превращенном в руины. Но, как пишет Ахмадов, Масхадов не смог ни получить от России средств на восстановление Чечни, ни получить одобрение на их поиск. «Были и есть очень ярые защитники нашей независимости, которые не уступят ни пяди, даже в риторике, в обмен на действительно важные достижения, такие как возрождение нашего промышленного сектора.

Ахмадова нельзя критиковать за то, что он делает меньше, чем может. В июле 1999 года, накануне очередной войны с Россией, когда Чечню сотрясали внутренние распри между тщеславными командирами, победившими в первой кампании, он принял предложение Масхадова стать министром иностранных дел непризнанной Чеченской Республики Ичкерия. К нему не прилагались льготы:

У меня не было ни телефона, ни компьютера, ни машины, и единственным человеком, который мог мне помочь, был Президент. Нас, министров, без охраны и джипов было двое: я и только что назначенный Апти Бисултанов вице-премьером по социальным программам.Комично было наблюдать, как расходятся правительственные собрания; каждый министр садился в свой джип, битком набитый бойцами, и их оружие торчало во все стороны, как иглы у дикобраза. Им потребовалось бы много времени, чтобы выбраться из пробки в узком проходе перед зданием правительства. Мы с Апти вместе шли к автобусной остановке.

Больше всего его смущает то, что западные страны признали Масхадова избранным лидером Чечни, когда он пришел к власти, но затем не предложили никакой практической помощи в течение следующих двух лет, только поднявшись, когда прибыли исламские джихадисты и иностранцы были взяты в заложники.Действительно, межвоенные годы были тяжелыми для всех. Повстанческие бойцы остались без войны и превратили свое насилие в спекуляцию путем похищения людей. Больше всего пострадали простые чеченцы. После того, как в 1999 году снова разразилась война, Ахмадов скитался по западным столицам и рассказывает, что, когда он пытался привлечь внимание к конфликту, его собеседники просили обо всем, но ничего не предлагали. Например, один чиновник Госдепартамента посоветовал ему «изгнать всех без исключения иностранных экстремистов, воюющих в Чечне, и разорвать любые связи с иностранным финансированием.Это был единственный аспект конфликта, который он хотел обсудить».

Хороший совет, но без особого отношения к реалиям на местах. Связь с иностранными боевиками шла не через Ахмадова или Масхадова, а через их заклятого врага, непримиримого воина Шамиля Басаева. Внутри самой Чечни обострилась борьба между теми, кто считал эту землю безусловно независимым исламским государством, и теми, кто готов работать с Москвой и протягивать руку помощи Западу. Первоначально Ахмадов был ближе к Басаеву, поскольку был руководителем его предвыборной кампании, когда он баллотировался в президенты Чечни в 1997 году.Портрет одновременно детальный и убедительный. Мы видим человека, который начал с пламенной целью и принципом в преследовании дела чеченского национализма, но стал все более радикальным и пропитанным кровью. Судьбоносный союз с саудовским воином-моджахедом Ибн аль-Хаттабом превратил бывшего Че Гевару в исламистского террориста.

В 1998 году Ахмадов посетил Басаева в лагере аль-Хаттаба и почувствовал себя так, как будто он уже не в Чечне, обнаружив ворота, охраняемые выходцами из Средней Азии и арабами:

Никогда не видел выходцев из Центральной Азии в военной форме в Чечне.В политическом смысле среди чеченцев карьера Шамиля закончилась, а здесь он оказался с людьми, которые были для нас никем — это были иностранные бомжи и маргиналы, которых многие хотели изгнать из Чечни. В социальном плане мужчины, ныне окружавшие Шамиля, не только не могли претендовать на политическое лидерство в Чечне, но даже не могли жениться на представителях уважаемой чеченской семьи.

С этого момента двое мужчин направились в разные стороны. Басаев спланировал вторжение исламистов в Дагестан, что помогло ускорить вторую военную интервенцию Кремля в 1999 году.Затем он организовал теракты в Москве в 2002 году, когда повстанцы захватили заложников на театральном спектакле — противостояние, которое закончилось только после того, как российские власти закачали отравляющее вещество в систему вентиляции, в результате чего погибло более 150 человек, — и в Беслане в 2004 году, когда была захвачена школа. захватили и 330 мирных жителей погибли, более половины из них дети.

Терроризм был невыразимо ужасен, но если мы обращаем внимание только на него, мы многое упускаем. Роберт Шефер отмечает, что даже сейчас 95 процентов атак боевиков на Северном Кавказе направлены против правительственных или военных объектов; ошибочно относить то, что там происходит, к «корзине терроризма»: «это не терроризм; это повстанческое движение — повстанческое движение, которое также использует терроризм как одну из своих тактик.Шефер, который является экспертом как по борьбе с повстанцами, так и по российским вооруженным силам, говорит, что намеренно применит «аморальный» подход к анализу конфликта на Северном Кавказе как повстанческого движения и оценке успеха методов борьбы с повстанцами российского правительства.

Шефер считает, что пик повстанческого движения пришелся на 2004–2005 годы, когда мир с отвращением отреагировал на нападение в Беслане. По мнению Шефера, Шамиль Басаев просчитался, полагая, что русские не будут подвергать опасности жизнь детей и будут добиваться переговоров, как это было после его налета на город Буденновск в 1995 году.Затем он руководил операцией по захвату в заложники более полутора тысяч мирных жителей в больнице. После гибели более ста мирных жителей премьер-министр России Виктор Черномырдин договорился о начале мирных переговоров в обмен на освобождение заложников, что стало крупным переворотом чеченских сепаратистов. Но в 2004 году тогдашний президент России Владимир Путин отказался от переговоров, отдал приказ о штурме школы, и с Басаевым было покончено. В конце концов Басаев был убит в 2006 году, через год после убийства Масхадова.

В апреле 2009 года руководство России официально объявило о завершении своей «контртеррористической операции». Но это не так. Они приняли краткосрочное решение за долгосрочный успех. Некоторые критики российской политики на Северном Кавказе обвиняют русских в непримиримых военных намерениях. Проблема на самом деле в другом, что в российской стратегии нет последовательности и координации. Так было с самого начала. Приведу два примера: в 1996 году, работая над своей книгой о Чечне с Карлоттой Галл, которая сейчас находится в «Нью-Йорк таймс», я был поражен, обнаружив, что разные части российского правительства одновременно пытались наладить переговоры с Дудаевым и убить его — команда убийц добилась большего успеха.В 1997 году Борис Ельцин встретился с Масхадовым в Кремле, публично назвал его «президентом Ичкерии» и подписал договор об отказе от применения Россией силы против Чечни. Два года спустя Путин отказался даже встречаться с Масхадовым и вскоре после этого заклеймил его террористом. Затем этот ярлык был применен к представителям Масхадова Ахмадову и Ахмеду Закаевым, хотя они открыто осудили теракты своих бывших соратников.

Политика Москвы продолжает оставаться шизофренической.У него есть стратегия на Северном Кавказе, изложенная нынешним президентом России Дмитрием Медведевым и возглавляемая сибирским бизнесменом Александром Хлопониным, занимающим должность федерального вице-премьера и регионального полномочного представителя на Северном Кавказе. Его задача? Чтобы восстановить свою экономику. Но у Москвы есть и чеченская стратегия, единственной опорой которой является полная поддержка одного человека, Рамзана Кадырова. И неудивительно, что чеченец берет верх над сибиряком.

Младший Кадыров многого добился сразу же благодаря подавляющей усталости от войны в Чечне и долгожданному притоку федеральных денег, которые пошли на восстановление Грозного.Насилие в Чечне пошло на убыль, а новый лидер получил непререкаемую власть. Четыре года спустя такое расположение начинает выглядеть менее привлекательным, а сам Кадыров в свои тридцать четыре года кажется одновременно незаменимым и в высшей степени смертным. Такие люди, как он, которые любят оружие и быстрые машины и имеют много врагов, обычно не доживают до глубокой старости. Он построил свой миф о стабильной, возрождающейся Чечне на двух крайне изменчивых основах: российских деньгах и лояльности людей, многие из которых сражались против Москвы в двух войнах.

Все более странное поведение Кадырова — бессвязные тирады по телевидению, частный зоопарк, приглашение Майка Тайсона в столицу — многих отталкивает. Его новая Чечня тоже далека от традиционно чеченской. Он построил огромную мечеть для людей, которые традиционно придерживаются суфизма и почти никогда не посещают религиозные службы. Он пытается навязать привычку носить платки чеченским женщинам, которые исторически никогда их не носили. Место, которое он построил, не чеченское и не русское, а какая-то странная пародия на государство Персидского залива.

Это дало повстанцам возможность перегруппироваться. В 2007 году чеченский полевой командир Доку Умаров, в то время возглавлявший то, что осталось от вооруженного повстанческого движения, провозгласил государство-правопреемник Республики Ичкерия — «Кавказский эмират», охватывающий весь Северный Кавказ. В то время заявление выглядело как пустой акт отчаяния горстки людей, скрывающихся в отдаленных горах и лесах. Но за последние три года повстанческое движение снова усилилось. По оценкам Шефера, в регионе насчитывается пятьсот боевиков, постоянно работающих в сельской местности, и от шестисот до восьмисот городских повстанцев, работающих неполный рабочий день, отмечая: «Это удивительно, учитывая, что в начале 2008 года Рамзан Кадыров заявил что во всей Чечне осталось не более 70 боевиков.Шефер заключает: «Другими словами, то, что русские и многие журналисты (и спецслужбы США) назвали победой России над чеченскими повстанцами, на самом деле было классическим случаем реорганизации повстанцев». В результате нынешний северокавказский мятеж представляет собой многоголовую, многонациональную гидру, маленькую, возглавляемую практически неизвестным и не имеющую такого харизматичного лидера, как Басаев, но именно по этой причине ее гораздо труднее убить.

Если и есть в этом хоть капля утешения для россиян, так это то, что это повстанческое движение не является мейнстримным движением, а «Кавказский эмират» — такая же пародия, как и новый сверкающий Грозный Кадырова.Если вы посмотрите на их основной сайт «Кавказ-центр», вы обнаружите псевдотеологическую дискуссию о том, османский или арабский язык должен быть «государственным языком» эмирата. Нет упоминания о русском языке, основном языке самого сайта и народов, проживающих на Северном Кавказе. Следует скептически относиться к тому, насколько кавказские эмиры поддерживаются в обществе — у них нет массового политического движения, они не строят школ и мечетей, как ХАМАС и «Хизбалла». Более того, связь с «Аль-Каидой» и глобальным джихадом весьма незначительна — хотя и лидеры «эмирата», и российские власти кровно заинтересованы в том, чтобы об этом говорить.В конце 1990-х иностранные исламские воины, такие как аль-Хаттаб, действительно побывали на Кавказе и оказали роковое влияние на движение за независимость Чечни. Но к 2002 году Москва довольно эффективно перекрыла границы с Азербайджаном и Грузией и ликвидировала большую часть джихадистов. То, что осталось, — это небольшое движение, идеологически находящееся под влиянием глобального джихада, но все еще получающее большую часть своих рекрутов, оружия и денег на местном уровне. Тем не менее, это смертоносно, в значительной степени потому, что российская бюрократия и правоохранительные органы настолько коррумпированы, что несколько бомбардировщиков могут подкупом добраться до стратегических объектов и нанести ущерб.

Это заставляет меня немного скептически относиться к аргументу Шефера о том, что нынешнее повстанческое движение является наследником исламистских кампаний сопротивления царской эпохи, возглавляемых тезкой Шамиля Басаева имамом Шамилем и его союзниками в девятнадцатом веке. Радикальный ислам современных повстанцев на самом деле является очень грубым знаком идентичности, который находится в противоречии с большей частью господствующего ислама, исповедуемого простыми людьми в регионе.

Когда дело доходит до чеченцев, их предполагаемую крайнюю религиозность следует воспринимать с большой долей скептицизма.Имам Шамиль, этнический аварец (крупнейшая этническая группа в Дагестане), жаловался, что они были хорошими воинами, но недостаточно набожными. Он как-то заметил: «Помимо арабского я знаю еще три языка: аварский, кумыкский и чеченский. Я хожу в бой с аварцем, с женщинами говорю на кумыкском и шучу по-чеченски». Во время моих многочисленных визитов в Чечню в 1990-х я редко слышал, чтобы кто-нибудь говорил о своей мусульманской вере, а не о национализме, как о мотиве борьбы с русскими. И я помню предполагаемого главного исламского идеолога Чечни Мовлади Удугова как циника, который пьет пиво и курит Мальборо.

Как это ни парадоксально, но чеченский национализм — это явление, которое Москве действительно следует поощрять, поскольку естественный нонконформизм чеченцев настраивает их против воинствующего ислама точно так же, как и против русского национализма. Я, например, продолжаю верить, что Чечня не совсем потеряна. Во всяком случае, пока есть такие чеченцы, как Герман Садулаев, надежда есть.

Садулаев вырос в маленьком чеченском городке Шали, но получил образование в Санкт-Петербурге, и свободно перемещается между этими двумя разными мирами.Недавно он вызвал гнев Рамзана Кадырова, заявив, что главной проблемой Чечни является масса разочарованных молодых людей, вынужденных жить по новым строгим канонам кадыровской исламизированной республики, оставаясь при этом связанными с разнузданным российским медиапространством. Или, по его словам, «Главный вопрос в Чечне — это вопрос секса».

Книга Садулаева представляет собой сборник лирических рассказов. Война и смерть всегда рядом. Но это не мрачная книга, наполненная детскими воспоминаниями, любовными романами, юмористическими описаниями эксцентричных соседей.Вся его сила в названии, гордо гласившем красиво написанной русской прозой «Я чеченец». Это вызов русскому читателю: «Принимаешь ли ты меня как часть своей цивилизации или нет?»

По описанию Садулаева, конфликт в Чечне представлял собой столкновение воинов двух воинственных культур, чеченской и русской, ни у одной из которых не хватило мудрости отступить:

Эта эпоха станет мифом. Война всегда становится мифом. Об этом напишут тысячи книг, по книгам снимут фильмы.Это все для детей. Новые поколения мальчишек будут читать о войне, смотреть фильмы о ней, не спать по ночам, представляя, что бы они сделали, окажись они там; днем они будут играть в войну, как мы играли в войну с нацистами, когда были детьми. И еще раз пожалеют, что не родились раньше, что «ни одна пуля в них не попала». И они получат свою войну, свою собственную войну. Каждое поколение получает войну, потому что писатели пишут о ней книги, потому что война воспевается в стихах и песнях.

Таким образом, война в Чечне – это не чеченская проблема и не российская проблема, а общая проблема двух народов, которые, хотят они того или нет, до сих пор переплетены друг с другом. Задача России состоит в том, чтобы создать более широкую российскую гражданскую идентичность, в которой кавказцы чувствуют себя заинтересованными. К сожалению, события только отдаляют русских и чеченцев друг от друга.

 

Ильяс Ахмадов и Мириам Ланской, Чеченская борьба: завоеванная и потерянная независимость (Нью-Йорк: Palgrave Macmillan, 2010), 288 стр., $35.00.

Герман Садулаев, Я чеченец! , пер. Анна Гунин (Лондон: Harvill Secker, 2010), 256 стр., 12,99 фунтов стерлингов.

Роберт В. Шефер, Повстанческое движение в Чечне и на Северном Кавказе: от Газавата до джихада (Санта-Барбара, Калифорния: Praeger, 2010), 303 стр., $59,95.

Память о Чечне | Корреспондент

Грозный, Россия — Мне очень не хотелось ехать в эту поездку. Было совершенно ясно, что мы были там, чтобы предоставить рекламу чеченским властям — чтобы сфотографировать предположительно процветающий туристический сектор Российской республики, где сепаратисты вели две войны против Москвы после распада Советского Союза в 1991 году, и это было под железным власть сына сепаратиста, ставшего союзником Кремля с 2004 года.

Западную прессу, как обычно, соблазнили обещанием, что мы возьмем интервью у сына Рамзана Кадырова, взявшего на себя управление Чечней после того, как его отец погиб при взрыве бомбы. Рамзан Кадыров пришел к власти, когда большая часть Чечни, особенно ее столица Грозный, была разрушена во время второй войны с московскими войсками. С тех пор он был восстановлен, но правозащитные группы обвиняют Кадырова в безжалостной вотчине с произвольными задержаниями, убийствами, похищениями людей и повсеместными нарушениями прав человека.Он не часто общается с прессой, поэтому обещание дать интервью всегда заманчиво.

Итак, я пошел.

Чеченский спецназ на тренировке в чеченском городе Гудермес, 25 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов) Боец чеченского спецназа с нашивкой с надписью «продвинутый ПК-пользователь». Поговорка относится к автомату Калашникова ПК, а также является игрой слов популярной фразы, которая описывает чьи-то компьютерные навыки и часто включается в резюме на русском языке (ПК переводится как ПК на русском языке).Гудермес, Чечня, 25 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов)

 

Я не был толком в Грозном 25 лет, когда бушевала первая чеченская война и мы бродили по городу на волю и на свой страх и риск. После этого я побывал в нескольких поездках, организованных Кремлем, но мы видели город только из окон автобусов.

 

Я был полон решимости извлечь из этой поездки что-то полезное и решил, что во что бы то ни стало постараюсь посетить места, где я бегал с чеченскими боевиками зимой 1994-1995 годов.Чтобы увидеть, как все изменилось.

Самолет приземлился в аэропорту «Северный», том самом, который 25 лет назад был порталом между двумя мирами, войной и миром. Сцены из прошлого захлестнули меня, как поток.

Люди идут в сторону аэропорта Грозного 24 июля 2019 года. (AFP/Александр Неменов)

Лето 95…Раненые русские солдаты в нижнем белье и на костылях ковыляют по полю к самолету, который увезет их отсюда, к родным.Вдали от огня, крови и грязи.

Август 96… Мальчики-солдаты, которых вырвало на взлетно-посадочную полосу возле вертолета, когда они выгружали тела своих друзей, которые начали разлагаться после нескольких дней лежания на жарком летнем солнце.

март 96…. Месяц, когда командир сепаратистов Руслан Гелаев и его войска взяли город у русских. В итоге я улетел последним гражданским рейсом в Грозный из Москвы, потом их не было целую вечность… Войска российской милиции, известные как ОМОН, запретили нам покидать аэропорт; нас хотели снова посадить в самолет и отправить обратно в Москву, так как в Грозном шла полномасштабная война, и сепаратисты контролировали большую часть города. Но большинство пассажиров были местными жителями, которые отказались уезжать. Они прорвали полицейское оцепление и выбежали из аэропорта. Я смешался с ними. Провел ночь с парнем, которого я знал. На следующее утро он повел меня в войска Гелаева.

Апрель 95…. Омоновцы не могут оторвать глаз от иллюминатора вертолета, который уносит их из города в сторону дома.В их глазах нет сомнений, что они больше никогда не вернутся в этот город. Их битва окончена.

Российские полицейские наблюдают за Грозным, когда самолет увозит их из столицы Чечни в конце срока службы. Апрель 1995 г. (Фото предоставлено Александром Неменовым)

Горячий летний чеченский воздух ворвался, когда двери самолета открылись, вернув меня в настоящее.

Шоссе на Грозный украсили фотографии президента России Владимира Путина и Ахмата Кадырова, отца Рамзана.

Дорожная арка с пожеланиями удачи показывает портреты президента России Владимира Путина (слева) и бывшего президента Чечни Ахмата Кадырова, отца нынешнего чеченского лидера Рамзана Кадырова, в Грозном 24 июля 2019 года. (AFP/Александр Неменов)

Известный борец с сепаратистами во время первой чеченской войны, в последующие годы занимал пост главного муфтия независимой Чечни. Но когда в 2000 году разразилась вторая война, он перешел на другую сторону, предложив Путину свою поддержку. Он был убит 9 мая 2004 года на стадионе в Грозном, когда взорвалась огромная бомба, заложенная под VIP-сидениями.Большинство из нас, тогдашних журналистов, помнят тот день по другой причине, поскольку в результате взрыва погиб фотограф агентства Рейтер Адлан Хасанов, выдающаяся фигура, которая была душой компании, где бы он ни был, и любимым членом пресс-службы иностранного агентства. здесь.

Нас отвезли в шикарный отель, лучший в Грозном и постоянный дом местного футбольного клуба «Терек».

Чеченский милиционер охраняет «Сердце Чечни — мечеть Ахмата Кадырова» в Грозном, 26 июля 2019 года.(AFP/Александр Неменов)

На следующий день я сказал сопровождавшим нас московским сопровождающим, что вместо того, чтобы поехать в уездный город Ведено, как планировалось, я предпочел прогуляться по местам, которые запомнил из прошлого. Возмущенные, они сказали мне, что об этом не может быть и речи — местные не поймут, и тогда можно будет забыть об интервью с Кадыровым. Итак, в Ведено я отправился.

Город и его окрестности являются родиной Шамиля Басаева, радикального сепаратистского лидера, который также стоял за некоторыми из самых ужасных захватов заложников в России, включая бойню в бесланской школе в 2004 году и московский театр «Норд-Ост» в 2002 году.Этот регион находится в горах Чечни, где во время первой войны сепаратисты вели ожесточенные бои с российскими войсками. Сегодня здесь, на местном озере, находится яхт-клуб, куда нас и привезли наши мотористы.

Чеченские женщины разговаривают друг с другом в яхт-клубе «Казеной» в Веденском районе Чечни, 24 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов)

Чтобы попасть туда, мы ехали по дороге в узкой долине. Это напомнило мне западную оконечность Панджшера в Афганистане, там, где она ведет в долину Чарикар.Я вспомнил, как во время первой войны один русский майор однажды сказал, когда мы проходили здесь: «Посмотрите, как здесь красиво. Почти Швейцария».

Минарет у села Гухой в Итум-Калинском районе Чечни, 25 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов) Чеченская родовая башня в поселке Харачой Веденского района Чечни, 24 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов)

 

в/ч

«Будем надеяться, что «швейцарцы» сейчас не спускаются с гор», — невозмутимо заметил один из его коллег, имея в виду прячущихся в красивом ландшафте чеченских боевиков.

 

Российские солдаты атакуют чеченский поселок Бамут, 24 мая 1996 г. (Фото предоставлено Александром Неменовым)

Интервью с Рамзаном на следующий день не состоялось, поэтому нас отвезли в еще более отдаленное место в горах, в Итум-Кале, где находится горнолыжный курорт Чечни. Нам показали все уголки и закоулки этой альпийской жемчужины, при этом уверяя, что скоро она будет лучше любого горнолыжного курорта в Альпах. «Реально когда?» это все, что я мог думать, когда я огляделся.

Наше путешествие длилось четыре дня, и к вечеру третьего я так и не успел сделать то, зачем приехал. У меня был только один оставшийся шанс, утро нашего последнего дня в городе. Мы должны были лететь домой во второй половине дня.

Я встал в 6 утра и вышел из отеля, полный мыслей о том, куда я пойду и что я увижу. Я собирался пойти на то, что всегда называлось «площадью Минутка» (по одной из версий, так она называлась потому, что в советское время здесь на минуту останавливался автобус, чтобы забрать рабочих, идущих в соседний район). завод), через реку Сунжу, недалеко от того места, где когда-то стоял президентский дворец, затем на площадь Дружбы народов, где до сих пор стоит памятник трем мужчинам, русскому, чеченцу и ингушу.

Эта площадь всегда называлась «Памятник трем дуракам». В период между войнами с Россией, когда Чечня попала под влияние джихадистов, здесь проводились публичные казни.

Центр Грозного с линии фронта в Чечне, 25 января 1995 г. (AFP/Александр Неменов) Там же, 26 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов)

 

Быстрым шагом на прохладном утреннем ветерке я быстро дошел до Минутки. Младшие брат и сестра переходили улицу. Мальчик внимательно посмотрел, чтобы убедиться, что машины не едут.Двадцать пять лет назад я видел в этом месте группу повстанцев, которые бегали от дома к дому, держа за руку медсестру, помогавшую ей укрыться от выстрелов. На ней была солдатская каска и огромная солдатская шинель.

 

Группа чеченских боевиков помогает фельдшеру перейти улицу, чтобы укрыться от российской стрельбы во время боев в центре Грозного, 25 января 1995 года. (AFP/Александр Неменов) Брат и сестра переходят одну улицу в Грозном, 26 июля 2019 года.(AFP/Александр Неменов)

 

Пока я стоял на площади, внутри что-то щелкнуло, и я снова оказался там… зимой 1994-95 года.

 

Грозный, конец декабря 1994 года, незадолго до того, как российские войска вошли в город. Ночью кажется, что весь город горит. Люди всегда куда-то бегут. Мешки, санки, старухи, дети… Холодно, и темно, и сыро. Страх повсюду… временами вы так напуганы, что вас почти тошнит.Все говорят, что русские сейчас прорвутся в город в любую минуту. Сначала отключат электричество, а потом всех убьют. Почему-то все называют их «боевыми пловцами». Почему пловцы? Кто знает. Слухи не имеют ни рифмы, ни причины.

Каждое утро — свежий снег, извивающиеся следы, запах гари такой сильный, что щекочет нос… и тишина. Утро после ночных рейдов такое тихое.Машины усеивают улицы, тела внутри покрыты простынями. Все под покровом тумана.

Бульвар Победы в центре Грозного, 1 февраля 1995 года. (AFP/Владимир Машатин)

Однажды вечером мы с моим приятелем Толей Морковкиным искали место для ночлега. В то время мы оба работали в ТАСС и фрилансами в западных СМИ. Нашли гостиницу в центре города. К тому времени уже стемнело, и можно было безошибочно услышать звук приближающихся боевых самолетов.Вы должны пережить только один взрыв, чтобы этот звук вызвал ужас. Потому что ты знаешь, что грядет.

Это не заняло много времени — тут и там грянули взрывы. В ту ночь туман был особенно густым. Из-за взрывов над городом ползло красное зарево. Мы побежали в универмаг «Детский мир». В этот момент в соседнее здание попала бомба. Появились пожарные, я полагаю, по привычке. Пламя пытались потушить. Они работали не покладая рук до изнеможения, а потом, наконец, сдались и ушли.

Мы с Толей поехали в нашу гостиницу. Два близлежащих здания уже горели. В отеле две старушки, бледные от страха. Дали простыни, полотенца, взяли деньги, выписали квитанцию. Несколько сюрреалистичная сцена, когда над головой жужжат военные самолеты и тут и там раздаются взрывы.

Кроме нас в отеле никого не было. Нас почему-то поселили на верхнем этаже пятиэтажки. Прямо посреди бомбежки. Мы поужинали — два батончика «Сникерс» и полбутылки водки.Пытался заснуть, но не смог. Страшно, когда взрывы все ближе и ближе. Мы допили бутылку и спустились на первый этаж, чтобы спрятаться под лестницей с двумя старушками.

Две пожилые дамы глотали экстракт корня валерианы (мягкое успокаивающее средство, иногда известное как «природный валиум», очень популярное в России для «нервов») — как будто глотнули нашу водку. Нам с Толей больше нечего было глотать, поэтому мы просто молча сидели, отморозив задницы.Холод и потребность во сне в конце концов взяли верх над страхом, поэтому через некоторое время мы просто поднялись наверх и заснули.

Нефтеперерабатывающий завод горит в Грозном, когда российский вертолет выпускает сигнальную ракету, чтобы отразить зенитный огонь с земли, август 1996 года. (Фото предоставлено Александром Неменовым)

С этими словами я вырвался из воспоминаний и направился к центру города. Наконец я дошел до широкого перекрестка. Помню, как страшно было ее переходить, под минометным обстрелом.Тогда это был проспект Ленина. Сегодня это проспект Ахмата Кадырова.

Чеченские боевики под огнем русских бегут по проспекту Ленина в Грозном, 25 января 1995 года. (AFP/Александр Неменов) То же место, ныне известное как проспект Ахмата Кадырова, 26 июля 2019 года. (AFP/Александр Неменов)

 

Чуть дальше по дороге я увидел огромный плакат с изображением улицы Путина и Кадырова на здании. Двадцать пять лет назад здание украшал еще один плакат с белыми голубями и воззванием «Мир Кавказу! Мир всем!»

 

«Мир Кавказу! Мир всем!» Вывеска на здании в Грозном, 25 января 1995 года.(AFP/Александр Неменов) В здании на том же месте 26 июля 2019 года есть плакат с изображением президента России Владимира Путина и бывшего президента Чечни Ахмата Кадырова. (AFP/Александр Неменов)

 

Январь 1994 — На следующий день после бомбежки мы с Толей покинули гостиницу целыми и невредимыми. Свежевыпавший снег покрыл всю грязь и все, что сгорело во время бомбежек за ночь. Вокруг никого не было. Только мы и следы, которые мы оставляли на свежем снегу.Мы шли, думали, как бы достать машину, чтобы вернуться в Москву. Мы начали говорить обо всех хороших вещах, которые мы будем делать там, где нет войны.

Внезапно из ниоткуда появились пятеро чеченских боевиков. Одетые в белое, с автоматами на плечах, эти ребята были серьезны. Идем по другой стороне улицы, к тому же перекрестку, что и мы. Словно столкнулись две судьбы. Сегодня сцена кажется забавной.

«Эй, ты откуда? Куда ты направляешься?»

«Мы иностранные журналисты, фотографы», — отвечаем мы.Я взял пропуск в международное агентство, в котором в то время работал фрилансером, Толя достал пропуск во французской газете. Пропуски для прессы от российского информационного агентства ТАСС, казалось, не лучшее, что можно показать этим ребятам.

Ребята разговаривали между собой на чеченском. Потом один из них повернулся к нам и сказал:

«Где ваши вторые удостоверения личности?»

«Какие вторые идентификаторы?» — спросили мы, когда наши сердца упали.

— Какие вторые удостоверения личности, — насмешливо повторил он.«Вы пытаетесь сделать из нас глупых? Ваши ФСК (как тогда называлась ФСБ) удостоверения. Достаньте все из рюкзаков! В настоящее время!»

Мы облажались, подумал я, осторожно доставая свои вещи. Если они найдут номера ТАСС, мы никогда не сможем убедить их, что мы просто журналисты, это будет бесполезно.

«Найди их радио!» — рявкнул наш мучитель. «Корректоры! Это они всю ночь корректировали координаты мест для бомбежек!

У меня снова упало сердце.Эти ребята, однако, не отличились в поиске и не нашли наших пропусков ТАСС. Слава Богу.

«Мы должны просто пристрелить тебя прямо здесь и сейчас», — сказал один из парней. «Мы знаем, кто вы. Но на всякий случай, если мы ошибаемся — как знать — мы не хотим иметь это на своей совести. Вали отсюда.»

Тогда, на войне, повстанцы еще вели себя прилично. Это должно было скоро измениться. Им не нужно было просить дважды. Мы собрали свои вещи и пошли, все еще подгибаясь от страха.

Ох, и гостиница… Она была разрушена несколько дней спустя. Не знаю, что случилось с двумя старушками.

Мужчина несет самодельные мешки с вещами из горящего дома в Грозном, 22 декабря 1994 г. (Фото предоставлено Александром Неменовым)

Идя дальше, я увидел здание, где в 95-м году мы прятались с боевиками, которые таскали за собой эту медсестру. Сегодня это Грозненский нефтяной технический университет. Дом молодых студентов, которые понятия не имеют, что 25 лет назад это здание было изрешечено пулями и осколками, почти как дома в Сталинграде после битвы.Это сравнение пришло мне тогда в голову.

 

Наконец-то я добрался до реки. Сунжа. Раньше его мутные воды несли тела убитых. Вы бы видели отражение деревьев, изувеченных войной, на поверхности. Сегодня это отражение шикарного отеля с блестящими стеклянными стенами.

Река Сунжа, Грозный, 31 марта 1995 г. (AFP/Александр Неменов) Там же, 26 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов)

 

Площадь, на которой когда-то стоял президентский дворец, исчезла.Там был памятник «жертвам терроризма», а за забором строился новый торговый центр. И это все. Как будто его никогда и не существовало.

 

Чеченцы идут перед разрушенным президентским дворцом в Грозном, февраль 1996 года. (AFP/Александр Неменов) Там, где когда-то стоял президентский дворец, Грозный, 26 июля 2019 года. (AFP/Александр Неменов)

Главная улица города теперь называлась В.В. проспект Путина. Раньше это был проспект Победы. Не знаю, как местные жители отнеслись к тому, что главную улицу города назвали в честь человека, который их бомбил.Они не любили это обсуждать. Слишком напуган.

 

Чеченские женщины ждут у банкомата на проспекте Владимира Путина (бывший проспект Победы) в Грозном, 26 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов)

Грозный, конец января 1995 года. Я забыл, в какой части города мы были. Это снова я и Толя Морковкин. Мы хотели пересечь дамбу в реке. Проблема в том, что то, что появилось на дамбе, привлекло огонь соседнего танка. Так мы и пошли, играя в нашу версию русской рулетки.Повезло и получилось. Фотографировать особо было нечего. Война была повсюду, но если говорить о фотографиях, то ничего особенного. И тут внезапно появилась группа боевиков, толкающих противотанковую пушку в белых комбинезонах. Не мог просить лучшего изображения.

Они прижали пушку к скале и стали целиться во что-то. Сначала нас пытались прогнать, но потом сдались. «Откуда вы это взяли?» — спросил я. «Взял у русских!» «Что ты собираешься с этим делать?» «Мы собираемся нацелить его на омоновцев (российский спецназ), прямо под нами, у реки.

Омоновцы конченые, думаю я про себя. Повстанцы сели в круг вокруг орудия, их было человек шесть, так как готовили машину к стрельбе. Мы с Толей были метрах в 10, сидели у кирпичной стены гаража.

«Аллах Акбар! Огонь!»

Один из них дернул за шнур. Бам! Мне в лицо попала горсть грязи. Что-то ударилось о стену в метре над нашими головами, и посыпались кирпичи. Дым был повсюду, ничего не было видно.Горло першило от всей этой пыли, а от шума в ушах ничего не было слышно.

Когда дым рассеялся, я увидел следующую сцену. Чеченцы, сидевшие кругом вокруг пушки, теперь лежали вокруг нее по той же географической схеме, только теперь поджали колени к подбородку. Какая хореография, подумалось мне почему-то. Через несколько секунд все они начали двигаться, затем вставать и стряхивать грязь.

Я до сих пор не знаю, что произошло.Либо русские засыпали орудие песком перед тем, как его бросить, либо что-то дало осечку. Удивительно было то, что ни у кого не было на них ни царапины. Мы все просто немного потеряли слух. Кусок металла, который я до сих пор ношу на цепочке для ключей, является частью этого пистолета. Он приземлился в 300 метрах от места взрыва и потом мне его подарили местные жители. Мне понадобилась целая вечность, чтобы просверлить в нем отверстие.

Российский солдат смотрит на тела мирных жителей на православном кладбище в Грозном, 31 марта 1995 года.Тела были эксгумированы из разных мест, где они были захоронены в городе, и доставлены на кладбище для захоронения. (Фото предоставлено Александром Неменовым)

Скрыть


В конце концов я добрался до Площади Трех Идиотов. Я все думал о прошлой ночи, когда наши сопровождающие повезли нас к реке, чтобы посмотреть красивое светомузыкальное шоу на фонтанах. Мне было не по себе. Я продолжал смотреть на лица молодых парней и девушек, которые были там. Они были счастливы и казались беззаботными, как и все молодые люди во всем мире.Большинство из них, вероятно, понятия не имели, что происходило на этом самом месте двадцать пять лет назад. Но я знал.

Мост через Сунжу, центр Грозного, 31 марта 1995 года. (AFP/Александр Неменов) Там же, 26 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов)

 

Когда я много ездил по работе в зоны конфликтов, было какое-то особое чувство, которое у меня возникало, когда я возвращался домой. Меня как будто не было совсем. С одной стороны, ты дома, с другой — твой разум все еще там, на поле боя.Всегда было тяжело привыкнуть к тому, что дома есть нюансы. И все, что вы хотели, это простой ответ на простой вопрос.

 

Мои близкие часто обвиняли меня в том, что я слишком люблю войну. Не то чтобы я любил войну, только полный дебил может любить войну. Мне нравится, как люди ведут войну.

Чеченские бойцы выносят своего раненого друга из ручья, Грозный, 24 декабря 1994 г. (Фото предоставлено Александром Неменовым)

Я до сих пор помню так много людей, которых встречал лишь мельком во время различных войн, которые освещал.Я могу не помнить их имен, но сохранились их глаза и обрывки того, что они говорили. Слова всегда были такими простыми и ясными.

Я помню….

…Чеченцы, которые в ту страшную зиму 94-95 года укрывали нас, русских, от налетов российской авиации.

…Старый армянин в Нагорном Карабахе, который делился с нами своей последней, простой пищей, потчевал нас рассказами и уроками жизни, рюмкой «тутовки», местной водки. Керосиновая лампа, освещавшая его лицо, огромные звезды на черном горном небе где-то в окрестностях Гадрута.

…Молодой азербайджанский лейтенант Эльшан Багиров, только что закончивший советскую военную академию и вернувшийся домой в Агдам воевать за Родину.

…Чеченские женщины в подвале Грозного 8 марта 1996 года, Женский день и многолетнее событие в Советском Союзе. Мы все скатились в этот подвал, чтобы спрятаться от снайперского огня сверху. «Дамы, поздравляю вас с 8 марта!» — объявил я. Они все начали плакать. «Мы совсем забыли! Спасибо! Вот, поешь!»

…Лихие абхазские ребята, подпитываемые вином и мандаринами (это был сезон мандаринов, и мы съели их так много, что я до сих пор каждый раз думаю об Абхазии) с их нескончаемыми тостами…

…Немолодой афганец, с его безупречным русским языком, начальник вертолетной площадки в Панджшерской долине, который совершенно бесплатно, как брат, взял меня на борт вертолета в Душанбе в 2001 году. Как мы с ним пил той ночью, как он уступил мне свою постель и спал на улице…

Автор во время гастролей в Чечне, август 1995 г.(AFP/Александр Неменов) Автор 25 лет спустя, освещая этап Кубка мира по лыжным гонкам в Сочи, Россия, март 2019 г. (Фото предоставлено Александром Неменовым)

 

Интервью с Рамзаном Кадыровым так и не состоялось. Вероятно, это никогда не было даже вариантом. Как всегда. Но я рад, что совершил поездку.

 

Этот блог был написан Яной Длуги в Париже.

На этой комбинации фотографий, созданных 29 июля 2019 г., показана группа чеченских боевиков, помогающих фельдшеру (С) добраться до укрытия под огнем русских во время боев в центре Грозного 25 января 1995 г. (вверху), и тот же вид местности, снятый 26 июля 2019 года.(AFP/Александр Неменов) На этой комбинации фотографий, созданных 29 июля 2019 г., показана группа чеченских боевиков, убегающих в убежище во время уличных боев с российскими войсками в центре Грозного 25 января 1995 г. (вверху), и тот же вид местности, сделанный 26 июля 2019 г. (AFP/Александр Неменов) На этой комбинации фотографий, сделанных 29 июля 2019 года, показан берег реки Сунжа в центре Грозного 31 марта 1995 года (вверху) и тот же вид местности, сделанный 26 июля 2019 года. (AFP/Александр Неменов) На этой комбинации фотографий, созданных 29 июля 2019 г., показаны чеченские боевики, бегущие по проспекту Ленина под огнем русских в центре Грозного 25 января 1995 г. (вверху), и тот же вид местности, сделанный 26 июля 2019 г.(AFP/Александр Неменов) На этой комбинации фотографий, сделанных 29 июля 2019 года, показан мост через реку Сунжа в центре Грозного 31 марта 1995 года (вверху) и тот же вид местности, сделанный 26 июля 2019 года. (AFP/Александр Неменов) На этой комбинации фотографий, созданных 29 июля 2019 года, показаны разрушенные здания с плакатом довоенного времени: «Мир Кавказу, мир всем!» в Грозном 25 января 1995 г. (вверху) и тот же вид местности, сделанный 26 июля 2019 г., с плакатом, на котором изображены президент России Владимир Путин и бывший президент Чечни Ахмад Кадыров, отец нынешнего чеченского лидера Рамзана Кадырова.(AFP/Александр Неменов) На этой комбинации фотографий, сделанных 29 июля 2019 г., показана группа чеченских боевиков, меняющих свою позицию во время боев в центре Грозного 25 января 1995 г. (вверху), и тот же вид местности, сделанный 26 июля 2019 г. (AFP/Alexander Неменов) На этой комбинации фотографий, созданных 29 июля 2019 года, показан вид на центр города Грозный со стороны чеченского фронта 25 января 1995 года (вверху) и тот же вид местности, сделанный 26 июля 2019 года. (AFP/Александр Неменов)

«Добро пожаловать в Чечню» раскрывает убийства геев

Активисты вывешивают плакаты перед зданием канцелярии в Берлине 30 апреля 2017 г. во время демонстрации с призывом к президенту России положить конец преследованию геев в Чечне. .

Фото: John MacDougall/AFP/Getty Images

Пытки. Изнасилование. Убийство. Я не могу выкинуть из головы ужасные картины этих зверских преступлений. «Добро пожаловать в Чечню: смертельная война с геями в Российской Республике», премьера которой состоялась на фестивале «Сандэнс» в январе и которая выходит на канале HBO на следующей неделе, — один из самых душераздирающих фильмов, которые я когда-либо видел.

«Представьте, в 21 веке, в якобы светской стране, — говорит Давид Истеев в начале этого нашумевшего документального фильма, — есть случаи, когда людей убивают просто за то, что они гомосексуалисты, — где их калечат, где семьи этих людей призывают убивать своих детей, братьев и сестер.Это нереально».

«Добро пожаловать в Чечню» рассказывает об Истееве, координаторе программы экстренной помощи Российской ЛГБТ-сети, и его товарищах-активистах, которые рискуют своими жизнями, пытаясь защитить чеченских геев от преследований как со стороны властей, так и их собственных семей.

Чечня — небольшая республика с мусульманским большинством на юго-западе России. Это также место, где геи живут в ужасе. С 2017 года по всей Чечне прошла серия спонсируемых государством чисток против геев, в ходе которых сотни геев были арестованы и помещены в секретные тюрьмы.О чистках впервые сообщила независимая российская «Новая газета» в апреле 2017 года, а позднее, среди прочих, подтвердила Хьюман Райтс Вотч.

«Мы задокументировали широкомасштабную жестокую чистку против геев», отмеченную «пытками, насильственными исчезновениями и внесудебными казнями», — сказала мне в телефонном интервью из Москвы Таня Локшина, директор программы Хьюман Райтс Вотч по России. В 2017 году задержанный рассказал Хьюман Райтс Вотч: «Нас били током, били трубами, пинали и били кулаками, заставляли других заключенных бить, обзывали, плевали в лицо.

В декабре 2018 года появились сообщения о второй волне арестов и нападений на геев-чеченцев. Тем не менее, за последние 18 месяцев об их бедственном положении мало что говорилось. Для Дэвида Франса, отмеченного наградами режиссера «Добро пожаловать в Чечню», нет смысла говорить о «первой» или «второй» чистке, поскольку все это является частью единой продолжающейся кампании преследования геев-чеченцев. «На них все еще охотятся», — сказал Франс в телефонном интервью из Нью-Йорка.

Главным охотником является Рамзан Кадыров, головорез, любящий тигров автократ, назначенный президентом Чечни президентом России Владимиром Путиным в 2007 году.Кадыров, по словам Локшиной, «получил от Кремля возможность управлять Чечней как своей вотчиной, фактически как государством в государстве, где международное право в области прав человека и даже российское законодательство не принимаются во внимание».

Как и у любого добропорядочного тирана, у Кадырова есть список «нежелательных», которых демонизируют и обвиняют во всех проблемах страны, и первое место в его списке занимают геи. Именно чеченский лидер отдал приказ об облаве и задержании геев, которых он называет «недочеловеками» и «дьяволами».В последние годы он также «оправдывает и поощряет» так называемые «убийства чести» геев-чеченцев их семьями, в то время как его администрация, как объяснила мне Франция, отказывается преследовать такие преступления в судебном порядке.

В интервью в июле 2017 года спортивный репортер HBO Дэвид Скотт спросил Кадырова о погромах против геев в его стране. «Таких людей здесь нет», — ответил Кадыров. «У нас нет геев. Если они есть, отвезите их в Канаду».

«Слава богу», — добавил президент Чечни.«Уберите их подальше от нас, чтобы у нас их не было дома. Чтобы очистить нашу кровь, если они здесь есть, возьмите их».

Кадырова встретили с распростертыми объятиями на Ближнем Востоке. Чеченский лидер любит изображать из себя набожного мусульманина и ограничил употребление алкоголя, при этом применяя исламский дресс-код и одобряя полигамию. Он считает свою войну с геями частью своего проекта «исламизации». Франс описал его мне как «сумасшедшего и деспота», который «использует ислам в своих целях.

Для ясности: в исламе нет ничего, что оправдывало бы пытки или преследования какой-либо группы людей. Однако дело в том, что гомофобия, как я уже писал ранее, широко распространена во многих мусульманских общинах по всему миру. Чечня, тем не менее, находится в своей собственной лиге ненависти к геям. Как отмечает Хьюман Райтс Вотч, Российская республика «представляет собой крайне консервативное традиционное мусульманское общество; гомофобия сильна и безудержна, а гомосексуальность обычно рассматривается как пятно на семейной чести.

В марте прошлого года более 30 стран подписали совместное заявление в Совете ООН по правам человека, призывающее к «быстрому, тщательному и беспристрастному расследованию предполагаемого преследования» геев в Чечне. За исключением Албании, ни одна страна с мусульманским большинством не подписала это заявление. Тем временем мусульманские общины на Западе собирают средства и лоббируют интересы преследуемых палестинцев, кашмирцев, рохинджа, уйгуров… но не чеченцев, за которыми «охотятся» Кадыров и его головорезы.Эти чеченцы, похоже, неправильные мусульмане — они геи-мусульмане.

Жестокие погромы геев в Чечне, однако, не могут быть отнесены только к исламу или мусульманам. Сама Россия страдает от гомофобии, которую поощряют как Русская православная церковь, так и президент страны. «Очевидно, на какой позиции стоит Путин, — говорит разочарованный российский ЛГБТ-активист в «Добро пожаловать в Чечню». «Если бы ему сказали, что геев убивают, ему было бы наплевать.В 2013 году Путин подписал пресловутый ныне закон о «гей-пропаганде», который криминализировал распространение «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений». Опросы показывают, что большинство россиян считают, что геи замышляют «разрушить» ценности страны, а каждый пятый из них хочет «искоренить» геев и лесбиянок из российского общества.

Затем есть глобальный контекст: как напомнил мне режиссер, Франция, гомосексуальность остается незаконным в более чем 70 странах мира и карается смертью в восьми из них.

Родственный

▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​▄​

Стоит ли удивляться , то что активисты говорят о «геноциде геев»? Фактически, в мае 2017 года три французские группы по защите прав геев подали жалобу в Международный уголовный суд, обвинив Чечню в политике геноцида в отношении геев. Однако юридическая проблема, как указывает Франция, заключается в том, что Конвенция о геноциде применяется только к «национальным, этническим, расовым или религиозным» группам, тем самым исключая преследуемые сообщества ЛГБТК.

Тем не менее, Франция проводит прямое сравнение с Холокостом. «Это первый случай со времен режима Гитлера, когда правительство проводит открытую политику по задержанию и ликвидации представителей ЛГБТК», — сказал он мне. В период с 1933 по 1945 год, по данным Мемориального музея Холокоста США, «приблизительно 100 000 мужчин были арестованы за нарушение закона нацистской Германии против гомосексуализма, из них около 50 000 были приговорены к тюремному заключению. Приблизительно от 5000 до 15000 человек были отправлены в концентрационные лагеря по аналогичным обвинениям, где погибло неизвестное количество из них.

«Никогда больше» стало (справедливо) всемирной мантрой в отношении Холокоста. Но, что касается геев, это происходит снова. Сейчас. В Чечне.

Так где сегодня возмущение наших политиков или прессы? Где протесты? Почему нет глобальной поддержки этого репрессированного меньшинства? Как указала мне Локшина, большинство западных стран не смогли предоставить «убежище» геям-чеченцам, спасающимся от преследований. Соединенные Штаты при Дональде Трампе, возможно, ввели финансовые санкции в отношении чеченских лидеров, например, но они не приняли ни одного беженца из ЛГБТК из Чечни.

Помните, что наше бездействие, наше безразличие и, прежде всего, наше молчание делают нас соучастниками этих преступлений против ЛГБТК-сообщества. Но это намного хуже. Наше молчание также поощряет жестоких демагогов, таких как Путин и Кадыров, и закладывает основу для дальнейших нарушений прав человека по всем направлениям. «Если нет наказания, — говорит изможденный Истеев ближе к концу фильма, — если к ЛГБТ относятся как к недочеловекам, если с ними можно что-то сделать, значит, завтра любой может оказаться на месте геи чеченцы.

» Добро пожаловать в Чечню»   в эфире HBO 30 июня.

Кадры забытой войны • Томас Дворжак • Magnum Photos

Четверть века назад плохо подготовленные и плохо оснащенные Российские войска были введены в Чечню, сепаратистскую республику, руководство которой в 1991 году недавно объявило себя свободным от влияния Москвы. Фотограф Magnum Томас Дворжак некоторое время работал в стране до начала боевых действий, и его фотографии войны отражают его связь с этим местом и его людьми.Лоуренс Шитс, руководитель московского бюро, освещающего Кавказский регион для Национального общественного радио (NPR), был с Дворжаком во время кровавого и малоизученного конфликта. Здесь Шитс размышляет о войне, образах Дворжака и наследии российской кампании.

Предупреждение. Следующая функция содержит изображения, которые могут вызвать беспокойство у читателей

Томасу Дворжаку было всего 19 лет, когда он впервые появился в Чечне.Это был июнь 1993 года, задолго до начала первой чеченской войны. Те из нас, кто был там в то время, были ничтожно малы. Томас сказал отцу, что вернется домой, в Баварию, через два месяца. На самом деле он оставался работать в регионе в течение 20 лет.

Представленные здесь кадры — самые чуткие, сделанные во время той первой, бессмысленной чеченской войны. Томас был самым трудолюбивым из нас. Он оперировал скудным бюджетом. Пока мы ждали водителей и сопровождающих, Томас обычно просыпался к 5 утра и уезжал, уезжая на изрыгающих дым старых украинских автобусах.

К началу войны в Чечню приезжало и уезжало множество фотографов. Только в 1994-1995 годах 19 журналистов погибли или пропали без вести на территории размером с Род-Айленд или Люксембург.

Изображения, которые вы здесь видите, — лучшие из того ужасного времени. Они не носят обвинительного или политизированного характера. Многие из них были взяты за год до начала войны. Они отражают реалии жизни в Чечне того времени. Хаос. расстройство. Противоречия.Нормальность и анархия. Одиночество и бедлам. Стены изрешеченные пулями. Российские призывники совершенно не подозревали, в какой ад они попали, часто выпрашивая сигареты или покидая поле боя. Это все здесь. Изображения демонстрируют тонкость, силу и непревзойденный диапазон работ Дворжака.

Самое удивительное — и трагичное — то, что война вообще была. В ходе разнузданного штурма на столицу края Грозный было сброшено больше тоннажа бомб, чем на Дрезден во время Второй мировой войны.Три года неизбирательного применения силы всех видов превратили большую часть города с населением 400 000 человек в дымящиеся руины, а к моменту окончания конфликта – в 1997 году – потери составили не менее 50 000 человек, в основном среди гражданского населения, но также и среди Российские солдаты плохо экипированы для боя и остались травмированными. Война также создала сотни тысяч чеченских беженцев, разбомбленных из их домов.

Что в то время казалось столь же невероятным, так это то, что чеченцы вообще были готовы воевать.Почти все журналисты высмеивали эту идею в преддверии войны. Ведь Чечня с населением около 1 миллиона будет тягаться с Россией со 150-миллионным населением. В Чечне не было настоящей армии, только добровольцы с автоматами АК-47, несколько единиц старой военной техники, ни ВВС, ни настоящей системы ПВО. Чеченцы, никогда не становившиеся по-настоящему независимыми, тем не менее пострадали от массовой депортации в 1944 году, когда все население было отправлено в вагонах для перевозки скота в Среднюю Азию только для того, чтобы вернуться в 1950-е годы после смерти диктатора Иосифа Сталина.

Точную дату начала боевых действий установить сложно. Россия начала перебрасывать регулярные войска в регион в декабре 1994 года, но на самом деле она использовала поддерживаемых Кремлем местных чеченских марионеточных ополченцев — в основном из более промосковского севера республики — гораздо раньше. Все эти прокси-группы потерпели неудачу в каждой попытке свергнуть номинального президента Джохара Дудаева, бывшего командира советской атомной эскадрильи, который вернулся в Чечню в 1990 году, хотя он был крайне непопулярен и, вероятно, был бы свергнут своим собственным народом, учитывая хаос в стране. крохотная республика.Настоящие крупномасштабные бои начались только в январе 1995 года, четверть века назад, и Россия так и не получила полного контроля над большей частью территории, особенно в горных районах.

Прелюдия ко всему этому началась с одностороннего, непризнанного провозглашения независимости дудаевскими силами в Чечне. В то время немногие иностранные журналисты даже слышали об этом месте, да и особого интереса к нему не было, учитывая масштабный распад СССР и безвестность крошечной Чечни.

Но Томас был там, в середине 1993 года, почти за 2 года до начала «официальных» боевых действий, один из очень немногих журналистов, проявивших интерес. Это дало ему уникальный взгляд на то, что разворачивалось и что перерастет в эту дикую, хотя и несколько забытую, войну.

Многие фотографии подчеркивают темы, которые большинство экспертов упустило из виду. Например, Грозный, впервые созданный в качестве передового рубежа во время царского завоевания территории в 19 -м веке, был домом для очень большого числа этнических русских.У чеченцев часто были большие семьи, с которыми они могли жить за пределами города, но русские прибыли относительно недавно, и им негде было спрятаться от постоянных бомбардировок. Они страдали не меньше других.

«Конец» формальной войны наступил в 1997 году, когда русские признали свое поражение. К сожалению, Грозный, который раньше был в значительной степени светским городом с большим, в целом умеренным суфийским населением, превратился во время ужасов войны в место проникновения радикальных сект ислама.Республика, все еще непризнанная, была рассадником похищений людей с целью получения выкупа, радикализации, публичных расстрелов и стала для большинства абсолютно запретной зоной. В конце 1999 года российская армия вернулась, на этот раз не совершив ошибку, отправив в этот район необученных призывников. Вместо этого они неделями обстреливали это место авиаударами, артиллерийскими обстрелами и тому подобным, пока не осталось еще меньше, чем после первой войны. Наконец, всякое реальное сопротивление отступило.

Сегодня Чечня «формально» входит в состав России и более 80% процентов своего бюджета получает из Москвы.Тем не менее местные чеченские законы идут вразрез с российским законодательством, и Москва, по-видимому, игнорирует это несоответствие из соображений целесообразности и ломает голову над тем, что делать дальше. Вместо того, чтобы препятствовать терроризму, Россия его сильно разожгла.

 

«Фотография не может быть объективной»: раскрытие тайной личности Чечни | Фотография

«В некотором смысле Чечня победила, и Россия победила», — говорит фотограф-документалист Давиде Монтелеоне, предлагая необычный взгляд на наследие жестокого конфликта, унесшего более 150 000 жизней.Такое заявление могло бы показаться шокирующим, если бы не глубокое внимание, которое отнеслось к нему трехкратного победителя конкурса World Press Photo. За три месяца пребывания в Чечне он исследовал фрагментированную идентичность чеченского народа после многих лет войны, изгнания, репрессий и вражды. Но если на победу действительно могут претендовать обе стороны, то какой ценой для чеченского образа жизни? На этот вопрос призвана ответить последняя выставка Монтелеоне в Париже.

Шоу Монтелеоне с саркастическим названием «Спасибо» (что означает «спасибо» — как будто от народа Чечни к российскому режиму они чувствуют себя тиранами) показывает, что жизнь в Российской республике обрела неожиданное чувство порядка благодаря компромиссу.Прошли те времена, когда чеченцам запрещалось говорить на родном языке: сейчас ислам процветает, а столица Грозный быстро восстанавливается с помощью России. Но все это делалось под строгими параметрами промосковского президента Чечни Рамзана Кадырова.

Силовики выстроились на улицах во время 10-го ежегодного празднования Дня Конституции

«Идет процесс чеченизации, и Кадыров формирует идентичность чеченцев, используя самые разные ингредиенты: ислам, мания величия, культ личности, традиционный чеченский обычаи, глобализация», — говорит Монтелеоне.«Население Чечни живет намного лучше, чем пять лет назад, когда у некоторых из них не было жилья, воды и еды. Но есть ограничения. Им пришлось идти на компромисс ради лучшей жизни. расследование о том, что значит быть чеченцем прямо сейчас».

Фотографии Монтелеоне точно передают мириады ингредиентов современной Чечни. Комбинируя портреты, изображения вооруженных сил, пейзажи и изображения борьбы, брака и других традиционных действий, он раскрывает богатую символику региона.Более того, его образы полны той же неуверенности, которая висит над ним.

Фейерверк на главной площади Грозного в честь Дня Конституции

На первом кадре парижского шоу видно огромное облако дыма, вырывающееся из здания. Это еще одно изображение восстания? Нет, это фейерверк – хотя вызванная им внутренняя реакция оставляет длительное чувство беспокойства. «Это может быть фотография или воспоминание о войне, но зритель не может быть в этом уверен, пока не прочитает подпись», — говорит Монтелеоне.

Также есть поразительная фотография молодой невесты в день ее свадьбы – призрачное присутствие в дальнем конце выставки. В чеченской культуре считается традицией, когда женщины выходят замуж в очень молодом возрасте, хотя российское законодательство категорически против этой практики, и даже Кадыров, бывший боевик, был вынужден ее осудить (еще один пример компромисса). Однако мы узнаем, что невеста-ребенок на фотографии на самом деле актриса, репетирующая для фильма. Есть также удивительное изображение ночных силуэтов, показанное только в сопроводительной книге, которое кажется благоухающим мужчинами и женщинами, которые погибли за эти годы, но на самом деле это снимок молодых сторонников Кадырова, ожидающих открытия нового лыжный курорт.

«Вся работа состоит из этих двойников — это игра, в которую я играю», — говорит Монтелеэне. «Это похоже на то, что происходит в самой Чечне — там много фасадов. Идет реконструкция Грозного, это реально, но за этим еще много напряжения».

Рада, 14 лет, примеряет свадебное платье в автобусе во время репетиции съемок фильма о чеченской депортации региона и его жителей.Его успех значителен; изображения требуют приостановки предыдущих суждений, чтобы быть полностью понятыми.

«Каждый раз, когда я начинаю проект, я ввожу в Google название, которое хочу дать проекту, и смотрю, что получается. Если вы наберете «чеченская идентичность», вы найдете много фотографий войны и катастрофа.Это до сих пор стереотип Чечни.Многие думают,что там до сих пор война.Многие думают,что она независимая.Многие думают,что она полна экстремистов.Я думаю, что даже у самих людей есть замешательство [относительно их личности], потому что они больше не знают, кто они на самом деле». поднимает большой портрет бывшего чеченского лидера Джохара Дудаева. Но изображение скрывает ее – и таким образом Монтелеоне показывает, как прошлое все еще затмевает настоящее. В других местах настроение фотографий настолько мрачное и задумчивое, что становится ясно, что хотя физическое конфликт с Россией умер, ментальный конфликт бушует.«Насилие теперь носит психологический характер — форма промывания мозгов, которая начинается с молодежи», — говорит он. «Власти используют такие вещи, как религия и пропаганда, против своего народа, чтобы заставить его поверить, что все в порядке. Молодежь легко подкупить или убедить».

В конце шоу есть примечательный поворот, когда Монтелеоне напрямую обращается к проблеме пропаганды, включая слайд-шоу из фотографий, размещенных Кадыровым в Instagram. Изображения забавно постановочные, такие, которые сам Владимир Путин будет пропагандировать, и включают в себя чеченского лидера с дикой природой, у дантиста и карабкающегося на цветущее дерево.Самым причудливым является изображение облака в форме сердца, парящего в сиреневом небе, — подделанная картина, одновременно фантазия и символ нежности к родине.

Скриншот из ленты Instagram Рамзана Кадырова

«Это собственное восприятие Чечни Кадыровым», — объясняет Монтелеоне. «Это ложное впечатление, но именно так он хотел бы сейчас показать Чечню. Его снимки имеют некоторое сходство с моими снимками, и все же они так далеки друг от друга. Концепция фотографии им полностью деформирована.