Традиционный головной еврейский убор: Традиционный Еврейский Головной Убор — CodyCross ответы

Содержание

Традиционные головные уборы евреев: интересные факты

Многие из нас ясно представляют себе, о чем идет речь, когда упоминается головной убор, который носят ортодоксальные евреи. Однако на вопрос «как называется головной убор евреев» правильно ответит не всякий. Предлагаем вместе разобраться в этом вопросе и узнать побольше об этом древнем народе и его традициях.

Головной убор евреев: название

Традиционный головной убор мужчин-евреев носит название «ермолка» или «кипа». Считается, что свое название эта маленькая круглая шапочка получила от словосочетания «боящиеся царя», что на иврите звучит как «йерей малка».

Головные уборы евреев: интересные факты

Ношение кипы связано с почтением к Богу, которое мужчины-иудеи выражали, покрывая голову шапочкой. Некоторые евреи стали носить ермолку постоянно, демонстрируя окружающим, что все их поступки направлены на служение Всевышнему.

Знающему человеку очень легко определить конфессиональную принадлежность иудея по его кипе. Так, если мужчина носит вязаную ермолку, то он является религиозным сионистом, кожаную черную – американским неоортодоксом, большую белую – последователем рабби Нахмана и так далее.

Большинство ультраортодоксов уверены, что покрывать голову только ермолкой недостаточно благочестиво. В связи с этим они настаивают на необходимости надевать дополнительный головной убор во время молитвы.

Очень маленькая кипа, которую иногда сложно заметить в густых волосах её носителя, называется кипат-груш. Зачастую ношение подобной ермолки говорит о том, что мужчина планирует насовсем снять её, но пока стесняется это сделать.

Головные уборы евреев всегда находятся, что называется, под рукой у их хозяев. Так, религиозные иудеи всегда носят кипу на голове, светские же люди кладут свою ермолку в карман, бардачок автомобиля или сумку, так как они не нуждаются в ней в повседневной жизни.

Существует категория евреев, относящих себя к атеистам. Они не носят кипу и утверждают, что головным убором для них служит небосвод.

Особое место в иудейской культуре занимают вязаные головные уборы евреев. Согласно романтической легенде, их придумали девушки, состоявшие в членах религиозных молодежных движений. Они вязали ермолки молодым людям, к которым испытывали симпатию. К слову, вязание кип и по сей день является, пожалуй, любимым вариантом женского рукоделия. Вы можете встретить евреек, вяжущих ермолки, практически повсюду: в общественном транспорте, в очереди к врачу или на скамейке в городском парке.

В синагогах израильской армии имеются специальные ермолки защитного цвета. Также периодически звучат призывы обязать всех религиозных солдат носить такие кипы.

Традиционные головные уборы евреев сегодня имеют право носить не только мужчины, но и женщины. Но в этом случае представительница пола, надевшая ермолку, уже не считается ортодоксальной еврейкой. Её относят к реформистскому или консервативному направлению.

В последнее время в магазинах Израиля всё чаще можно встретить забавные детские кипы, которые с трудом можно связать с религиозными традициями, так как они большей частью украшены разноцветными рисунками и изображениями популярных мультипликационных героев: Микки Мауса, Спанч Боба и прочих.

Ярмолка — это… Что такое Ярмолка?

Ермолка

Ермо́лка (иврит: כִּיפָּה кипа́, идиш: יאַרמלקע я́рмлке) — еврейский мужской традиционный головной убор.

«В давние времена головной убор был знаком контакта с Богом — голову покрывали во время служения Всевышнему (во время молитвы, произнося благословения, изучая Тору и т. д.). Тора (Шмот 28) предписывает коhенам, служащим в Храме, надевать головной убор. Некоторые евреи носили кипу постоянно — этим они хотели показать, что все их поступки направлены на Служение. Смысл этого обычая-правила — показать, что еврей осознает существование Всевышнего и Его мудрость, ценя это, даже выше головы, наиболее развитой и важной части человека.»

— http://www.jewish.ru/tradition/classics/law/2002/09/news994167153.php

Вместе с тем, ношение ермолки является обычаем, но не законом.[1][2] Ермолку иногда прикрепляют к волосам заколкой.

Существуют различные виды ермолок, и по их виду (цвету, размеру и материалу) можно легко определить к какому течению и направлению иудаизма относится еврей, носящий ермолку.

«Для большинства ортодоксов шляпы, покрывающие всю голову, предпочтительнее ермолок. Хасиды в праздники надевают меховые шапки. Другие, более либеральные ортодоксы носят черные ермолки. Течение „современных ортодоксов“ (последователи рава Кука) предпочитает совсем маленькие вязаные ермолки. Выражение „кипа сруга“ („вязаная кипа“) означает общину современных ортодоксов, если о ком-то говорят: „Он кипа сруга“, это значит, что он современный ортодокс».

— http://jhistory.nfurman.com/teacher/15_343.htm ЭНЦИКЛОПЕДИЯ «ЕВРЕЙСКИЙ МИР». Р. И. Телушкин

Этимология

Слово ермолка вероятно, тюркского происхождения. Непосредственным источником заимствования является польское слово jarmułka, означающее «шляпа»[3][4].

Народная этимология связывает слово с арамейской фразой

йарэ малка, означающей «трепет перед царём» (имеется в виду Всевышний). Другой вариант — что это «сокращение двух ивритских слов — йерэ ме-элока (боящийся Бога).»[1]

На иврите слово киппа означает полусферу. Эквивалентом ему являются французское calotte и итальянское calotta, оба означающие «купол» в архитектуре.

Примечания

Wikimedia Foundation. 2010.

«Не носите кипу». Почему евреям снова стало неуютно в Европе? | Люди | Общество

Через 74 года после разгрома нацизма ношение традиционного еврейского головного убора — кипы — в Германии вновь является рискованным делом. Об этом в интервью медиагруппе Funke заявил уполномоченный правительства ФРГ по вопросам противодействия антисемитизму Феликс Кляйн.

«Я не могу посоветовать евреям в любое время везде в Германии носить кипу. К сожалению, я должен это сказать», — цитирует Кляйна ТАСС.

Кипа — это традиционный еврейский мужской головной убор. Считается, что благочестивые евреи носят кипу как символ скромности, смирения и благоговения перед Всевышним. В России кипа также известна под названием «ермолка». Поскольку этот атрибут евреев заметен и узнаваем, он в разное время в разных странах становился знаком, с помощью которого антисемиты выбирали своих жертв.

До последнего времени считалось, что Германия с ее мрачной историей Холокоста вынесла уроки из прошлого и преследование евреев в этой стране невозможно. Сам же Феликс Кляйн некоторое время назад заявлял, что в Германии кипу можно носить совершенно свободно. «Увы, теперь я думаю иначе», — признается уполномоченный немецкого правительства.

Капитуляция перед антисемитизмом

МВД Германии зафиксировало в 2018 году 20-процентный рост правонарушений антисемитского характера. Немецкие правоохранители заявляют, что 90 процентов атак на евреев в Германии осуществляют представители крайне правых организаций.

При этом Кляйн признал: свой вклад в ухудшение ситуации внесли мигранты из мусульманских стран, находившиеся на родине под влиянием антиизраильской и антиеврейской пропаганды.

Если с наличием проблемы согласны все, то мнения о том, как с ней следует бороться, разошлись. Многим совет Кляйна не носить кипу пришелся не по вкусу.

Президент Израиля Реувен Ривлин заявил: «Опасения по поводу безопасности немецких евреев — это капитуляция перед антисемитизмом и признание того, что евреи опять не в безопасности на немецкой земле».

Посол США в Германии Ричард Гренелл написал в соцсети: «Все наоборот. Носите кипу сами. Пусть ваш друг носит кипу… Обучите людей тому, что мы разнообразное общество».

Совет посла, конечно, прекрасен. Вот только дипломату — в кипе или без — вряд ли грозит стать жертвой нападения радикалов. А обычный человек, принимая участие в подобной акции солидарности, сильно рискует. Два года тому назад президент Центрального совета евреев Германии Иосиф Шустер

посоветовал прекратить открытое ношение кипы в проблемных районах с большим мусульманским населением. 

Бьют евреев в Германии не только за кипу. В 2015 году турист из США, носящий цепочку со звездой Давида, решил обратиться за помощью к местным жителям в районе вокзала Кельна. Он просто хотел уточнить расположение нужной ему улицы, но нарвался на представителей праворадикальной группировки. В результате незадачливого американского туриста избили и ограбили.

Кипы-невидимки и эксперимент в Мальме

Проблема антисемитизма по понятным причинам остро воспринимается в Германии. Однако подобные настроения имеют тенденцию к росту по всей Европе.

В 2015 году израильский парикмахер Шалом Кореш создал кипу-невидимку из искусственных волос, которая маскируется на голове. Как пояснял изобретатель, «теперь благочестивые евреи смогут чувствовать себя комфортно и свободно ходить по улицам европейских городов». По словам Кореша, его кипы-невидимки пользуются большим спросом в Бельгии и Франции.

A New Invisible ‘Magic Kippa’ Helps Jewish Men who Fear Attacks https://t.co/pfxhsK0lwk pic.twitter.com/OyTVYhs6HI

— Jewish Business News (@JBusinessNews) 25 января 2015 г.

В том же 2015 году шведский журналист Петер Люнгрен решил провести эксперимент, прогулявшись в кипе и со звездой Давида по улицам Мальме. Свою прогулку он снимал на скрытую камеру. Результат превзошел все ожидания. Один из прохожих посоветовал журналисту снять кипу ради собственной безопасности, затем Люнгрену посоветовали покинуть кафе, в которое он зашел. Из района Розенгард, населенного мусульманами, экспериментатору пришлось бежать: его осыпали проклятиями, забросали яйцами и едва не изувечили.

Власти Мальме признают наличие проблемы и борются с ней, проводя марши против ненависти, на которых участники надевают кипы в знак солидарности с евреями.

Массовые шествия — это не оберег от экстремистов

Во Франции кипа попала под запрет в 2004 году: ее запретили носить в государственных школах наравне с другими религиозными символами. В 2018 году тот же запрет был распространен и на Национальное собрание.

Лидеры еврейских общин Франции считают, что важнее ношения кипы является сохранение собственной жизни. 

В феврале 2019 года в различных городах Франции прошли демонстрации против антисемитизма. Поводом стали разгром еврейского кладбища в Эльзасе и обстрел синагоги в пригороде Парижа. «Те, кто это сделал, недостойны быть гражданами Французской Республики и будут наказаны», — заявлял президент Франции Эммануэль Макрон. При этом глава Министерства репатриации и интеграции Израиля Йоав Галант посоветовал евреям Франции эмигрировать в Израиль. Число тех, кто прислушался к совету, растет.

Как и в Германии, во Франции фиксируется рост антисемитских нападений. За 2018 год их число выросло на 74 процента в сравнении с 2017 годом. Счет преступлений подобного рода идет на сотни. Кажется, европейские власти просто не в состоянии найти эффективный способ решения проблемы. Так что евреям предлагается решить конфликт своими силами, отказавшись от публичного ношения кипы.

Ни к чему хорошему уступки радикалам не приводят. Но что-либо изменить, выйдя за привычные рамки, европейская элита, как французская, так и немецкая, не может.

Кипа кипа традиционный головной убор религиозного еврея ( называется также ермолка). Согласно изысканиям правоверной лингвистики, последнее название происходит от словосочетания йерей малка – «боящиеся Царя»

КИПА

КИПА — традиционный головной убор религиозного еврея ( называется также ермолка).

Согласно изысканиям правоверной лингвистики, последнее название происходит от словосочетания йерей малка – «боящиеся Царя».

На западе человек оказывает уважение, снимая шляпу, у евреев — нося ее. Согласно еврейской традиции покрытая голова — знак того, что над вами могучая сила.

Многие называют кипу на идише — ермолкой, словом неизвестного происхождения, хотя и считается, что это сокращение двух ивритских слов — ярей меэлока (боящийся Б-га).

Сегодня голову обычно покрывают небольшой шапочкой (на иврите кипа) из ткани. Ортодоксальные евреи носят кипу всегда, консерваторы — в синагоге и во время еды. Некоторые «правоверные» консервативные еврейки также носят кипы. В ортодоксальных кругах женщины никогда не надевают кипы, но традиционные замужние еврейки из ортодоксов покрывают голову платком или париком. Ведь после замужества лишь муж может видеть волосы женщины. Реформисты не считают необходимым для мужчин покрывать голову. До недавнего времени некоторые их синагоги даже запрещали носить кипы. В последние годы традиции возвращаются в реформистское течение, все больше мужчин здесь надевают кипы во время службы.

Кипа — своего рода символ еврейской религиозности. Хотя кипа и символизирует в глазах неевреев еврейскую религиозность, но ее ношение — обычай, а не закон. Нигде в Торе и Талмуде евреям не предписывается покрывать голову.

Различным течениям ортодоксов присущи и разные типы головных уборов. Для большинства ортодоксов шляпы., покрывающие всю голову, предпочтительнее ермолок. Хасиды в праздники надевают меховые шапки. Другие, более либеральные ортодоксы носят черные ермолки. Течение «современных ортодоксов» (последователи рава Кука) предпочитает совсем маленькие вязаные ермолки. Выражение кипа сруга («вязаная кипа») означает общину современных ортодоксов, если о ком-то говорят: «Он кипа сруга», это значит, что он современный ортодокс.

В израильских армейских синагогах есть специальные кипы защитного цвета. Периодически звучат предложения обязать носить подобные кипы всех религиозных солдат. Из соображений единообразия одежды. Пока, слава Богу, дальше газетных полос эти планы не пошли.

«На встрече Папы Римского и президента Израиля, как вы думаете, кто из них был в кипе?» Израильская политическая шутка, впервые прозвучавшая еще в 60-е годы прошлого века. Она до сих пор сохраняет свою актуальность.

Самая известная израильская кипа – это Кипат га-села, которая не головной убор, а вообще купол. Правда, красивый и из золота.

В последнее время в моду вошли веселые детские кипы с разнообразными рисунками и надписями совершенно нерелигиозного содержания – от Микки Мауса до покемонов. Правда, на живых детях такую кипу встретишь нечасто.

Чтобы кипу не сдувало ветром, ее обычно прикрепляют к волосам специальными заколками, которыми, помимо этого, можно завинчивать винтики, резать фрукты, чистить ногти, есть мороженое… Некоторые специалисты насчитывают десятки альтернативных способов использования этого девайса. Нас много раз спрашивали, как кипа держится на лысых. Отвечаем: мы НЕ ЗНАЕМ!!!

Евреям в Германии посоветовали не носить кипу

Евреев призывают не демонстрировать свою приверженность иудаизму на улицах городов Германии и Франции: рост антисемитизма заставляет их лидеров советовать отказаться от ношения в общественных местах кипы. Однако те, к кому обращены эти призывы, не склонны поддаваться страху и настаивают на своем праве свободно носить головной убор, как того требует религиозная традиция. «Газета.Ru» — о том, как кипа стала объектом дискуссии перед лицом опасности.

Евреям посоветовали воздержаться от ношения в Германии кипы – традиционного головного убора, который обязаны носить те, кто исповедует иудаизм. Уполномоченный немецкого правительства по антисемитизму Феликс Кляйн дал такую рекомендацию в интервью немецким журналистам: он посоветовал религиозным евреям не носить кипу в общественных местах ввиду роста антисемитизма в стране. «Я не могу посоветовать евреям носить кипу в любое время и в любых местах», — сказал Кляйн в интервью, опубликованном в субботу, 25 мая, региональной издательской группой Funke. Он добавил, что «увы, изменил мнение, которое выражал раньше».

В воскресенье, 26 мая, на это высказывание отреагировал президент Израиля Реувен Ривлин. Он назвал его «глубоко шокирующим»: отметив, что он высоко ценит то, что делает правительство Германии для евреев, Ривлин обвинил его в том, что оно склоняется перед теми, кто направляет свою агрессию на евреев. Об этом сообщается на сайте немецкого телеканала N-TV.

«Опасения за безопасность немецких евреев — это капитуляция перед антисемитизмом и признание того факта, что евреи снова не могут чувствовать себя защищенными на немецкой земле», — заявил Ривлин. Он добавил, что евреи не намерены подчиняться подобным рекомендациям и отступать перед антисемитскими нападками.

«Мы никогда не ответим на антисемитизм пораженчеством — и надеемся и ожидаем, что наши союзники будут действовать так же», — заявил президент Израиля.

Похожим образом отреагировал и посол США в Германии Ричард Гренелл — он также раскритиковал совет Феликса Кляйна. «На самом деле все наоборот, — написал он в своем твиттере. — Носите свою кипу. Носите кипу своего друга. Одалживайте кипу и носите ее в знак солидарности с еврейским сообществом. Объясняйте людям, что в обществе должно быть разнообразие».

Рекомендация Феликса Кляйна связана с неуклонным ростом антисемитских настроений, которые наблюдаются в Германии в последнее время. По мнению уполномоченного по антисемитизму, пост которого был создан только в прошлом году, это связано с тем, что в немецком обществе «растут ограниченность и грубость». «Интернет и соцсети серьезно поспособствовали этому, равно как и постоянные атаки на нашу культуру памяти». Чтобы обеспечить безопасность последователей иудаизма, он также дал совет другим членам германского общества. По его мнению, полицейские учителя и юристы должны научиться лучше распознавать, когда люди ведут себя неприемлемым образом и понимать, «что разрешено, а что нет».

Озабоченность уполномоченного немецкого правительства по антисемитизму разделяет и президент Центрального совета евреев Германии Йозеф Шустер: недавно он с удовлетворением отметил тот факт, что в исполнительном органе власти поняли серьезность ситуации. «Иногда случается, что в некоторых городах евреи подвергают себя потенциальной опасности, если по ним видно, что они евреи», — сказал он в интервью одному из французских информационных агентств.

Во Франции также проявляют озабоченность в связи с ростом антисемитизма – несколько лет назад здесь также прозвучали призывы к евреям воздержаться от демонстрации своей приверженности иудаизму.

В 2016 году подумать о том, чтобы перестать носить традиционный головной убор, иудеям предложил Цви Аммар, один из глав еврейской общины Марселя.

Это произошло после того, как преподаватель иешивы, то есть еврейской религиозной школы для мальчиков, подвергся в Марселе нападению с ножом, при котором избежать серьезных ранений ему помогла только объемная книга Торы, которой он прикрылся от нападающего.

Однако совет одного из лидеров иудейской общины был воспринят в штыки со стороны его коллег: они заявили, что отказываются бояться демонстрировать свою национальную и религиозную принадлежность из страха перед возможными атаками. Так же, как и недавно израильский президент, они назвали такую позицию пораженческой.

В частности, парижский раввин Йонатан Беншери сказал изданию Local: «Есть очень мало людей, которые хотят нападать на евреев – у нас больше шансов погибнуть в дорожном происшествии. У нас есть право выходить на улицы и не чувствовать давления, которое заставит нас снять кипу. Если мы решим, что никто не будет носить кипу, значит, мы примем то, что людей можно атаковать из-за их религии».

В 2018 году французcких евреев снова призвали воздержаться от ношения кипы – на этот раз это сделал член парламента Мейер Хабиб, представляющий в законодательном органе интересы еврейской общины. Выступая на радио «101.5», он сказал: «Я призываю всех быть осторожными. На улицы выходят дети, и не надо им говорить, чтобы они надевали кипу, потому что они могут быть убиты». Он аргументировал свой призыв еврейским религиозным законом. «Нельзя ходить в страхе, что вы носите кипу. Прежде всего, вы должны «выбирать жизнь» — это говорится в Торе».

Мейер Хабиб заявил это на следующий день после того, как Йозеф Шустер, глава Центрального совета евреев Германии, выступил с такой же рекомендацией по отношению к немецким евреям – тот же совет повторил недавно и Феликс Кляйн, однако евреи пока не могут договориться, стоит ли скрывать свою приверженность иудаизму перед лицом опасности, с которой они уже сталкивались в Европе.

Берлин становится опасным для евреев городом / В мире / Независимая газета

В столице ФРГ фиксируют небывалый рост антисемитизма

Фото сайта wikipedia.org

Подавляющее большинство немецких массовых изданий на первых полосах сообщили 19 апреля о нападении на двух еврейских юношей, вышедших погулять вечером около 20 часов в восточноберлинском районе Пренцлауэр Берг. Юноши надели традиционный еврейский мужской головной убор – кипу. Почти тут же они были атакованы группой смуглых, темноволосых парней, которые между собой говорили по-арабски. 

Они начали избивать евреев ремнями и пустыми бутылками, обзывая их по-арабски «яхуди» (это презрительная кличка для евреев на арабском языке). Нападение не прекратилось даже тогда, когда один из еврейских юношей стал снимать это нападение на свой телефон.

Многочисленные прохожие, которые стали свидетелями инцидента, не вмешивались. И только когда какая-то женщина начала звать на помощь полицию, нападавшие исчезли. Одна из жертв нападения – 21-летний Адам Армош из Израиля – рассказал, что накануне получил кипу в подарок от одного из своих берлинских друзей с предупреждением не выходить в этом головном уборе на улицу. Израильтянин не поверил этому предупреждению, поскольку полагал, что в Берлине евреям ничего не может угрожать. Хотя, как сообщил телеканал Welt, не так давно подобному нападению подвергся в том же берлинском районе владелец еврейского ресторана Feinbergs. 

По данным, которые содержатся в свежем отчете берлинского Центра по исследованию антисемитизма (RIAS), сообщений о проявлениях антисемитизма в Берлине становится угрожающе много. В 2017 году в столице было зарегистрировано 947 случаев проявления антисемитизма (в 2016 году – 590 случаев). По данным одного из руководителей RIAS, Бенджамина Штайница, как отмечает берлинская газета Berliner Morgenpost, число проявлений антисемитизма увеличилось – с тех пор как президент США Дональд Трамп объявил о переносе посольства США в Иерусалим.

Как известно, Израиль не так давно провозгласил Иерусалим своей столицей, хотя на него претендует и Палестинское государство. По данным RIAS, если ранее регистрировалось по 78 анитисемитских акций в месяц в Берлине, то в декабре прошлого года после этого решения Трампа их число возросло до 108. Как заявил глава Центрального совета евреев в Германии Йозеф Шустер, «у меня появилось ощущение, что в больших городах Германии открыто признать себя евреем становится проблематичным».

В Германии по-разному оцениваются причины роста антисемитизма. И хотя все партии осудили нападение на Адама Армоша, никто из партийных лидеров не стал связывать происшедшее с ошибками миграционной политики. Напомним, что сама канцлер Ангела Меркель признала наличие антисемитских настроений в среде арабских мигрантов. Один из известных политиков партии «Союз 90/Зеленые», Юрген Триттин, заявил Welt, что подобное явление связано не столько с наплывом мигрантов, сколько с антисемитскими традициями в Германии, которых придерживается, по его словам, от 10 до 20% населения.

Берлин

женские платья – тема научной статьи по истории и археологии читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

Татьяна Емельяненко

К особенностям традиционного костюма бухарских евреев: женские платья

Традиционный костюм — одна из наименее изученных областей культуры бухарских евреев. Его внешнее сходство с костюмом равнинных таджиков и оседлых узбеков городов центральной части Средней Азии, среди которых издавна они проживали, явилось отчасти причиной того, что он не привлекал специального внимания ни исследователей, ни собирателей музейных коллекций [Емельяненко 20106]. Упоминания о нем в литературе касаются преимущественно особенностей мужских головных уборов и верхней одежды, которые обычно относят к «отличительным знакам» в одежде, введенным для иноверцев в мусульманском мире, и приводят в качестве примера дискриминационного положения бухарских евреев в прошлом [Емельяненко 2010а: 301—304]. Женская же одежда, как не имевшая ярко выраженных характерных отличий, признавалась полностью заимствованной у соседнего населения.

Татьяна Григорьевна Емельяненко

Российский этнографический музей [email protected]

Иллюстративные источники (фотографии конца XIX — начала ХХ в. и образцы одежды бухарских евреек в музейных коллекциях)

в целом не противоречат данному представлению и иллюстрируют сходство и по видам, и по покрою предметов одежды, составлявших их традиционный костюмный комплекс.

Вместе с тем когда в ходе полевой работы информантам — бухарским евреям — демонстрировались фотографии их соплеменниц конца XIX — начала ХХ в. в традиционном костюме, они уверенно признавали в них «своих», тогда как никто из опрошенных узбеков и таджиков в городах проживания бухарских евреев1 на этих снимках не смог их идентифицировать, но и не причислил к своему этносу2. Не столько по чертам лица, сколько по внешнему облику, который в значительной степени создавался костюмом, «носители культуры» по заметным только им особенностям в манере ношения, соотношении отдельных деталей одежды, тканям и другим признакам безошибочно определяли «своего» или «чужого» в персонажах старинных фотографий. При этом узбеки и таджики не отрицали, что традиционный костюм бухарских евреек был такой же, как у них, но замечали: «Они брали у нас все, но изменяли, они всегда все у нас изменяют. И одежда у них была, как у нас, но что-то в ней было не так». Любопытно, что, по мнению узбеков, костюм бухарских евреев был ближе к таджикскому и особенно бухарскому3 («евреи, которые жили в Карши, Шахри-сябзе [города с узбекским населением. — Т.Е.], одевались чуть по-таджикски и полностью по-бухарски, потому что в Бухаре был хан; евреи ориентировались на Бухару»), однако бухарцы также не могли его назвать «своим» [ПМА 2010].

Примечательно, что на показанных им фотографиях они относили бухарских евреек то к иранцам, то к армянам, азербайджанцам или туркменам, а узбеки еще и к таджикам, т.е. к народам, имевшим в своем этногенезе иранские корни или компоненты либо длительное время, как и предки бухарских евреев, проживавшим в иранском мире. Их традиционные костюмы существенно различались, но, вероятно, «что-то иранское» придавало неуловимую схожесть.

В этом «что-то» или «что-то не так» и кроются те особенности, которые составляли своеобразие традиционного костюма бухарских евреев. Наиболее отчетливо они проступают при

В результате массовой эмиграции, начавшейся во второй половине 1980-х гг., бухарские евреи покинули большинство городов Узбекистана и Таджикистана, в которых они прежде проживали. В настоящее время осталось несколько десятков семей (приблизительно около ста, точные цифры нигде не приводятся), главным образом в Бухаре, Самарканде, Ташкенте, Коканде (подробно см.: [Емельяненко 2009а]).

Мужчины — бухарские евреи — на снимках обычно легко узнавались по форме шапок, типичных для них [Емельяненко 2009б: 216-219].

Большинство населения Бухары и сегодня составляют таджики.

сопоставлении его элементов с аналогичными предметами одежды соседнего населения или народов, связанных с ними исторической судьбой.

В данной статье предлагаются результаты исследования одного из наиболее этнически выразительных видов традиционной женской одежды бухарских евреев — платьев.

Платья бухарских евреек курта (тадж.)1 еще в первые десятилетия ХХ в. оставались традиционного в регионе туникообразного покроя тугри. Платья на кокетке покроя бурма (со сборками на груди и отложным воротником), которые с начала XX в. начали входить в таджикско-узбекский женский костюм и приблизительно с 1930-х гг. стали считаться национальными, бытуя до сих пор, у бухарских евреек так и не получили широкого распространения. Их могли носить пожилые женщины и как домашние, но они не заменили у них старинные туникообразные платья, которые, несмотря на то что уже в 1920-1930-х гг. многие бухарские евреи переходят на европейский стиль в одежде, стойко сохранялись в празднично-обрядовом костюме.

На всех известных фотографиях конца XIX — начала ХХ в. и в музейных коллекциях традиционные платья бухарских евреек имеют широкий, расширяющийся книзу стан (100—110 см) и длинные, ниже кисти, широкие (30—40 см) прямые рукава. Подобные по покрою платья в это время бытовали повсеместно в костюме равнинных таджиков и оседлых узбеков, но в Бухаре их отличала особенно значительная ширина стана и рукавов [Люшкевич 1989: 124]2. Такие платья являлись характерными не только для местных евреек, но и для проживавших в других городах [Гулишамбаров 1913: 122].

Появление платьев с широкими рукавами в среднеазиатском костюме исследователи относят ко второй половине XIX в. [Бикжанова 1979: 134; Писарчик 1979: 117; Рассудова 1970: 160]. Более ранними, известными по среднеазиатским и иранским миниатюрам конца XV — середины XVI в. и бытовавшими еще в XVIII в., считаются платья с широкими у основания, длинными и сильно зауженными книзу рукавами. Но к концу XIX в. на равнине они встречались уже только у пожилых женщин; несколько дольше сохранялись в горных районах Таджикистана, особенно в Припамирье — «сокровищнице этнографических реликтов Средней Азии» [Писарчик 1979: 117—118; Ершов, Широкова 1969: 7].

1 Узб. «куйляк», однако бухарские евреи, говорящие на таджикском языке, употребляли для одежды преимущественно таджикскую терминологию, независимо от этноязыковой среды, в которой они проживали в Средней Азии.

2 Описание покроя бухарских платьев см.: [Люшкевич 1978: 131-134].

Однако (по некоторым данным) можно предполагать, что в костюме бухарских евреек широкие платья с широкими же рукавами имели более длительную и самостоятельную историю. Одежда аналогичной формы была известна евреям с древности, которую они, как считают исследователи, после вавилонского пленения заимствовали у халдеев, а длинные рукава переняли у персов. Старинные платья еврейских женщин отличались особой длиной и шириной и сохранялись у них, несмотря на дороговизну тканей [Вейс 2000: 223]. Вероятно, подобное платье, «по внешнему виду похожее на стихари у русских дьяконов с оплечьем», описывал у иранских евреек купец Федот Котов, побывавший в Персии в 20-х гг. XVII в. [Хождение купца Федота Котова 1958: 91]. Они были характерны и для старинного персидского женского костюма, являясь одним из вариантов бытовавших в нем платьев.

Во второй половине XIX в. их вытеснила одежда более укороченного и зауженного силуэта, моду на которую ввел Насред-дин-шах [Народы Передней Азии 1957: 198]. Однако еще в начале ХХ в. они сохранялись в старушечьем костюме и у жителей периферийных районов Ирана, например в Бушире, где именовались араби [Люшкевич 1970: 284, 298]. Это указывает, вероятно, на их ближневосточное происхождение. До сих пор их можно увидеть на пожилых арабках — представительницах субэтнической группы среднеазиатских арабов, некогда переселившихся в регион с северных территорий Афганистана [Народы Средней Азии 1963: 582—585] (в частности, на проживающих в районе Карши и Шахрисябза, т.е. там, где жили и бухарские евреи1).

Таким же образом и у последних, расселенных на периферии и еврейского, и иранского мира, платья, которые некогда носили их предки и окружающие народы, могли сохраняться с незапамятных времен. Насколько они оказали влияние на появление платьев с длинными широкими рукавами в таджикско-узбекском костюме в XIX в., трудно судить. Но если в нем они просуществовали всего несколько десятилетий, вытесненные платьями на кокетке, то у бухарских евреек являлись единственными и бытовали до тех пор, пока их не сменила одежда европейского покроя, а как обрядовые — и значительно дольше.

По способам оформления ворота платья бухарских евреек и соседнего населения не отличались. Они имели либо горизонтальный, либо вертикальный разрез, характерные, соответственно, для девичьего и женского платья.

Вероятно, неслучайно, что по одной из версий жителей именно этих городов, на фотографиях бухарских евреек, которые им предъявлялись, изображены арабки [ПМА 2010].Ю-ррш8са-09951 — 00094]. В таджикско-узбекских платьях такой вид ворота, как и на мужских рубахах называемый кифтаки (от тадж. кифт — «плечо», узб. уйма ёка — «вырезной ворот»), мог иметь дополнительный вертикальный разрез справа, скреплявшийся у плеча завязками и необходимый при сравнительно небольшой величине горизонтального разреза для свободного надевания платья через голову.

У бухарских евреек на фотографиях такой разрез не обнару-жен2, хотя ограниченность материалов и нечеткость многих снимков не позволяют с уверенностью судить о его отсутствии, однако при достаточно большом вырезе горловины в их платьях он, похоже, был просто не целесообразен. Возможно также, что ворот кифтаки с боковым разрезом и завязками, позволявшими уменьшить вырез горловины, был характерен именно для платьев мусульманского населения в соответствии с их этическими нормами и требованием максимально закрывать тело.

По преданию, происхождение таких завязок связано с дочерью пророка Фатимой, которая после смерти своих сыновей Хаса-на и Хусейна оторвала от их рубах полоски ткани и сделала из них завязки к своему платью [Бикжанова 1979: 134], тем самым «закрывая» себя в знак траура. В еврейской традиции, напротив, полагалось разрывать одежду, делать надрез или разрыв ткани на груди — крио, т.е. «раскрывать» себя, что, возможно, косвенно проецировалось и на повседневную одежду.

Различия в культурно-религиозных традициях определяли также особенности бытования платьев с горизонтальным разрезом ворота.

После выхода замуж таджички и узбечки начинали носить платья с вертикальным разрезом ворота. Но если по каким-либо

Здесь и далее в тексте под данным условным обозначением приведены номера фотографий из Туркестанского альбома, экземпляр которого хранится в Библиотеке Конгресса США и в настоящее время опубликован на ее сайте: <http://www.LGc.gov/rr/print/coK/287_turkestan.htmL>. Полное название альбома — «Туркестанский Альбом по распоряжению Туркестанского генерал-губернатора генерал-адьютанта К.П. фон Кауфмана 1-го. Составил А.Л. Кун. 1871-1872 г.». Фотографии бухарских евреев помещены во II части альбома («Часть этнографическая. Туземное население в русских владениях Средней Азии»).

В музейных коллекциях платья бухарских евреек с горизонтальным разрезом ворота отсутствуют.

причинам они должны были оставаться в доме родителей, то продолжали ходить в девичьем платье даже после рождения ребенка и кормили его через вертикальное отверстие на груди или под мышками [Писарчик 1979: 116; Рассудова 1970: 29]. Иногда смена платья происходила только после рождения двух-трех или четырех детей [Рассудова 1970: 159].

У бухарских евреек, как показывают иллюстративные источники последней трети XIX — начала ХХ в., строгой дифференциации в женских и девичьих платьях не существовало. На некоторых фотографиях девочки и девушки одеты в платья с вертикальным разрезом ворота, без воротника или с воротником-стойкой и планкой, пришитой к разрезу на груди [ЬС^Ю-ррш8еа-09951 — 00089, 00097; ФК РЭМ 49 — 9, 10; 2397 — 1; 5465 — 1], характерные для замужних женщин. Это обстоятельство может быть объяснено либо тем, что архаическое деление на возрастные группы, пережитки которого стойко сохранялись у среднеазиатских народов [Задыхина 1951: 157—179], у бухарских евреев было выражено не столь отчетливо, как, например, у таджиков, у которых процесс стирания возрастных различий и появление в девичьем костюме платьев с женским воротом приходится уже на послереволюционный период [Сухарева 1982: 23, 24], либо различными критериями к определению возрастных границ и статуса представительниц таких групп.

Так, у таджиков и узбеков переход девушки во взрослый мир, занятие ею индивидуально-личностных позиций в семье и обществе были связаны с замужеством, и эти позиции упрочивались по мере рождения у нее детей. В еврейской традиции девочка, достигнув 12-ти лет (бат-мицва (ивр. «дочь заповеди») — возраста религиозного совершеннолетия), получала равные с взрослыми права участвовать во всех сферах жизни еврейской общины и ответственность за соблюдение этических, ритуальных и других норм иудаизма. И хотя у бухарских евреев не принято было специально отмечать бат-мицва, в отличие от бар-мицва — совершеннолетия мальчика, которое превращалось в многолюдное торжество, но наступление данного возраста автоматически переводило девочку в новую социально-возрастную категорию, делало ее полноправным членом общества и, соответственно, его «женской» части. Вступление в брак вносило изменения в ее статус, но иного плана и, по существу, не меняло положения, какое она уже занимала с конфессиональной точки зрения. В этом случае распространение в костюме девушек «женских» черт (в частности, женского ворота) может быть не столько следствием отсутствия у бухарских евреев четко выраженных регламентаций в одежде в соответствии с семейным положением, сколько отражением второстепенности данного

фактора для определения статуса социально-возрастных категорий (по крайней мере, при разграничении девичьей одежды и одежды молодых замужних женщин).

Платья с горизонтальным воротом, насколько позволяют судить известные изображения, бухарские еврейки шили из кустарных тканей — полосатых хлопчатобумажных калами и алоча, какие шли и на мужские рубахи [ЬС^Ю-ррш8са-09951 — 00088, 00096], однотонных полушелковых [ЬС^Ю-рршзса-09951 — 00094], и шелка шойи — гладкого или с абро-вым узором1 [ФК РЭМ 5465 — 1; 9908 — 35].Ю-ррш8са-09951 — 00089, 00253, 00256]. Между тем соседнее население стало употреблять их для одежды не ранее 1880-х гг. и в основном в начале ХХ в. [Лыкошин 1916: 14].

В девичьем костюме бухарских евреев, как и в женском, существовала манера надевания одного платья на другое. Она была распространена и в костюме таджиков Бухарско-Самарканд-ского региона, но так здесь одевались только замужние женщины, у которых в праздничном комплекте количество платьев могло достигать семи штук, что принято объяснять стремлением показать достаток и богатство [Ершов, Широкова 1969: 7].Однако вряд ли это можно считать единственной причиной, хотя, возможно, она и преобладала в последние десятилетия XIX в. Первостепенное значение имели утилитарные и сакральные функции, которые нижние платья выполняли в костюме, причем у таджиков и бухарских евреев они проявлялось по-разному.

Прежде всего отметим, что бухарские еврейки носили одновременно не более двух платьев, считая стремление таджичек к увеличению их числа излишним и безвкусным [ПМА 1993— 94: Бухара]. Нижние платья почти не видны на их фотографиях, скрытые верхней одеждой или тканью головного убора. Лишь на немногих снимках можно заметить край их ворота — горизонтальный (отмечен на фотографиях девушек в верхнем платье с вертикальным разрезом ворота), вертикальный с треугольным вырезом и завязками или воротником-стойкой под верхним платьем с воротником такого же фасона [ФК РЭМ 49 — 27; 5465 — 1]. Обычно они из фабричных тканей с цветочным узором (в светлых и темных тонах), какие шли и на верхние платья бухарских евреек (вероятно, при необходимости

1 «Абр» (тадж.) — «облако», а также шелковая или полушелковая материя кустарного производства с узорами, нанесенными на нити перед тканьем путем их последовательной перевязки и окраски; благодаря такому способу орнаментации узоры на готовой ткани имеют расплывчатые очертания. В международной текстильной практике он называется «икат».

они могли заменять друг друга). В комплекте с верхним платьем, новым или из дорогой материи, нижнее должно было защищать его от загрязнения и быстрого износа, играя в костюме главным образом практическую роль.

У таджиков самые нижние платья шили только из светлых, преимущественно белых хлопчатобумажных тканей — кустарной и фабричной кисеи (хоса, дока) или ситца с редким и мелким цветочным узором на светлом фоне. Они входили в состав выходного, праздничного костюма. Их рукава были длиннее рукавов верхнего платья, специально выставлялись наружу, подчеркивая декоративность материи [Сухарева 1982: 23]. Кроме того, виду и расцветке ткани придавалось особое значение в местной культуре: белый цвет символизировал духовную чистоту, светлую и счастливую жизнь [Сухарева 1982: 22], хлопок считался сакрально чистым материалом, полагали, что его непосредственное соприкосновение с телом магически защищало его. Из этих тканей традиционно изготовлялась одежда новорожденных, нижнее платье в свадебном костюме и платья женщин, вступивших в преклонный возраст [Емельяненко 1999: 176—179]. Такое отношение к ним не потеряло своего значения и в настоящее время.

В культуре же бухарских евреев ничто не указывает на особый статус именно хлопчатобумажных белых тканей в праздничной или повседневной одежде. Нижние платья у них также могли быть из бумажной кисеи, но одновременно — и из тонкого белого шелка [Народы Средней Азии 1963: 619], из фабричных тканей различной расцветки и цветовой гаммы. Рукава нижнего платья бухарские еврейки не выпускали из-под рукавов верхнего платья и не заворачивали поверх них1. Оно оставалось почти незаметным снаружи, что указывало на его второстепен-ность для внешнего облика костюма или, возможно, даже на намеренное скрывание от постороннего взгляда. По крайней мере, такое отношение существовало к штанам традиционного покроя эзор, которые бухарские еврейки считали неприличным показывать наружу и всегда заправляли в чулки или сапоги [ПМА 1993—94: 2002]. В отличие от них таджички и узбечки нижнюю часть штанин, отделанную по краю узорной тесьмой, специально демонстрировали из-под платья.Ю-ррш8са-09951 — 00089, 00097] на бухарских еврейках можно видеть популярные в то время платья со сборками чим-чим на плечах, образованными за счет поперечных надрезов по обеим сторонам вертикального разреза, отделанного темным узкими кантом и завязывавшегося на тонкие тесемки камарча (об этих платьях см.: [Писарчик 1979: 116; Сухарева 1982: 22]). С 1890-х гг. в Бухарско-Самаркандском регионе такие платья стали выходить из моды, сохраняясь лишь в качестве свадебных или траурных и старушечьих [Сухарева 1982: 22— 23]. Не встречаются они и на фотографиях бухарских евреек конца XIX — начала ХХ в., во всяком случае, не принадлежат у них к числу нарядных, хотя могли и бытовать в повседневном костюме. Снимки этого периода и музейные экспонаты демонстрируют в основном два вида оформления горловины в платьях с вертикальным разрезом ворота — стоячим воротником и планкой с застежкой на пуговицы или кнопки и глубоким треугольным вырезом.

Последний, называемый пешяла, пешьяла, пешкушо, в платьях соседнего населения являлся наиболее распространенным и так же имел два вида отделки в зависимости от величины разреза. Если вырез заканчивался у середины груди, то по краю он прострачивался на швейной машине полосой зигзагообразно-ромбовидного узора [ВК РЭМ 11833 — 1, 2]. При большей его протяженности за счет удлиненного вертикального разреза вдоль него нашивалась длинная (иногда до колен и ниже), украшенная вышивкой полоса пешкурти кашидузи — сплошная в нижней части и раздваивающаяся примерно там, где начинался разрез, обрамляя его с двух сторон до плеча [ВК РЭМ 11833 — 3—7; 12095 — 11, 12]. По признанию таджикских и узбекских информантов, пешкурта на платьях бухарских евреек были длиннее, чем у них, и доходили почти до края подола [ПМА 2010].

Пешкурта оформляли золотым шитьем или вышивкой разноцветным шелком швом крестом ироки (сплошной зашив), которые в XIX в. выполняли в дворцовых мастерских Бухары (золотое шитье) и Шахрисябза (вышивка шелком). Орнаментальные мотивы и композиция узоров отличались большим разнообразием, но выделить среди известных образцов специфичные именно для пешкурта на еврейских платьях не представляется возможным. Оба вида принадлежали к особой, элитарной области вышивального искусства и, в отличие от широко распространенного домашнего вышивания, представляли отдельные ремесленные отрасли, которые обслуживали преимущественно дворцовую знать и привилегированные слои

Рис. 1. Женщина и девочка в платьях с вертикальным разрезом ворота пешаля, украшенным декоративной полосой пешкурта; у девочки она вышитая, у женщины — золотошвейная. Бухарские еврейки. Конец XIX — начало ХХ вв. Бухара. ФК РЭМ 8764 — 17689

населения Бухарско-Самаркандского региона [Сухарева 1962: 117—118; Гончарова 1986: 8, 15—16]. Бухарские евреи к ним, естественно, не принадлежали, но зажиточность многих из них [Материалы для статистики Туркестанского края 1879: 93] позволяла им ориентироваться на вкусы и моду представителей элиты мусульманского общества (рис. 1).

В конце XIX — начале ХХ в. платья с воротом пешаля и вышитой тем или иным способом полосой пешкурта сохранялись у бухарских евреек более стойко, чем у других горожанок, где они стали постепенно считаться устаревающими и переходить в разряд старушечьих — их носили женщины после 60—70 лет [Люшкевич 1978: 133; ПМА 1989], но уже без такой яркой и декоративной детали, какой являлась пешкурти кашидузи. На

фотографиях же бухарских евреек в платья с ней одеты и женщины молодого возраста, и девушки [ФК РЭМ 8763 — 17689], они сохранялись у них в качестве праздничных и после того, как полностью исчезли из костюма соседнего населения. Пожилые бухарские еврейки еще помнят, как во времена их молодости (примерно 1950—1960-е гг.) на семейные праздники, прежде всего свадьбу, женщины наряжались в старинные платья с пешкурта [ПМА 2002: Маргилан]. И до сих пор они встречаются среди семейных реликвий, однако датируются только дореволюционным временем.

Сразу после революции золотошвейное производство, для которого необходимы были дорогостоящее сырье и богатый заказчик, пришло в упадок, закрылись вышивальные мастерские, выполнявшие специальные и ценные заказы. И хотя впоследствии эти виды прикладного искусства возродились как фабричные отрасли и домашние промыслы, за прошедшие несколько десятков лет настолько поменялась мода, что изготовление новых пешкурта уже не имело широкого спроса и не вошло в ассортимент ни золотошвеев, ни вышивальщиц шелком1.

В конце XIX в. в городском костюме получила распространение отделка одежды декоративной строчкой, выполненной на швейной машине. На женских платьях с воротом в форме удлиненного треугольника она заменяла кант из ткани или вышитую тесьму и хотя была не так нарядна, считалась модной, поскольку швейные машины только начинали входить в обиход. Бухарские евреи стали прибегать к такому способу оформления одежды2 раньше, чем остальное население, и, возможно, благодаря им он возник и получил распространение в Средней Азии. Они первые овладели навыками шитья на швейных машинах (считается, что они были завезены в Среднюю Азию именно ими). В Бухаре, например, бухарские евреи составляли основное число портных, работавших с их использованием [Сухарева 1966: 171]. Такие портные именовались специальным термином «мошиндози» — «шьющий на машине» [Абрамов 1993: 24].

Многие бухарские еврейки наравне с мужчинами освоили швейные машины и принимали заказы на пошив платьев и отдельно — отделку их декоративной строчкой. Вероятно, это была дорогостоящая работа, во всяком случае для мусульманского населения, т.к. большинство таджикских и узбекских

Они изготовлялись, например, мастерами Объединения народных мастеров «Усто» в Узбекистане, в мастерских аналогичных организаций в Таджикистане для фольклорных сценических костюмов, в качестве сувенирной продукции.

Таким способом начали также оформлять края вышитых изделий — сюзани, и, возможно, этим также могли заниматься бухарские евреи.

платьев конца XIX — начала ХХ в., известных по музейным коллекциям, имеют лишь машинную отделку ворота и края подола, но сами сшиты на руках. Платья же бухарских евреек, не только такого типа, но и с полосой пешкурта и воротником-стойкой, чаще всего целиком сшиты на швейной машине. Со времени их появления в крае эта особенность отличала прежде всего платья бухарских евреек, особенно нарядные, в которых машинная строчка не только имела функциональное значение, но и поднимала престижность изделия.

Дольше всего в костюме бухарских евреек сохранялись платья с воротником-стойкой. Их и сегодня иногда надевают (поверх одежды европейского стиля) матери и сестры жениха и невесты, что выделяет их среди других участников свадебных церемоний. Этот обычай сохраняется среди бухарских евреев, эмигрировавших из Средней Азии и живущих ныне в разных странах, представляя для них один из символов идентичности [ПМА 2002: Маргилан].

В таджикско-узбекском костюме воротник-стойка был известен под названиями ногай ёка (узб. «татарский ворот»), казо-ки, ит ёка (узб. «собачий ворот», «ошейник»), бугмаки (узб. «давить») [Сухарева 1982: 23; Писарчик 1979: 116; Рассудова 1978: 161], в которых отразилось и его происхождение, и отношение к нему местного населения. В Ташкенте платья с воротником-стойкой появились в 1880-х гг. в среде зажиточных торговцев и сначала вызывали осуждение пожилых людей, но постепенно распространились и среди других слоев населения [Бикжанова 1979: 134]. С начала 1890-х гг. их начинают носить в Бухарско-Самаркандском регионе [Писарчик 1979: 116; Сухарева 1982: 22] и в Ферганской долине, но утвердились они в местном костюме только в первой четверти ХХ в. [Люшкевич 1989: 124; Рассудова 1978: 161], тогда же вошли в моду и в Хорезме [Сазонова 1989: 92]. В Ташкенте и городах Ферганской долины их носили как верхние и нижние, надевая одновременно, или с платьями, имевшими иную форму ворота. В Бухаре и других городах, входивших в ареал ее культурного влияния, в том числе моды (например, Нурата), до 1920-х гг. они оставались исключительно нижними и надевались под платья с воротом пешаля [Люшкевич 1989: 125; Писарчик 1979: 117].

У бухарских евреев платья с воротником-стойкой получили название «сарти» [ПМА 2002]. Этимология слова неясна, возможно, означает «сартовский»1, хотя они распространились

1 Т.е. заимствованное у сартов, как раньше называли городское население центральных районов Средней Азии.

Рис. 2. Девушка в платье сарти с воротником-стойкой из клетчатого шелка. Бухарская еврейка. Начало ХХ в. Ташкент.

(Из архива автора)

в их костюме не позже, чем у остального городского населения, а может быть, и значительно раньше. Правда, на фотографиях из Туркестанского альбома, которые являются самым ранним иллюстративным источником, платья со стойкой не отмечены, но у замужних женщин, чьи портреты помещены в нем, вся грудь обычно закрыта тканью головного убора, скрывающего форму ворота. Однако на снимках 1880-х гг. и рубежа веков в них одеты девушки и женщины разного возраста [ФК РЭМ 49 — 8, 27—29; 5465 — 1], у которых они служат единственным (хотя, возможно, нижнее платье на снимках не всегда заметно) либо верхним или нижним платьем. В качестве нижних их носили под платьями с таким же воротом или, как в девичьем костюме, с горизонтальным воротом. Бытование в то время платьев с воротником-стойкой в девичьем костюме являлось типичным исключительно для бухарских евреек. У таджичек и узбечек их носили тогда только замужние женщины, и лишь в 1920-х гг. они появляются у взрослых девушек, а потом и девочек [Сухарева 1982: 23] (рис. 2).

Кроме того, у бухарских евреек все известные по фотоматериалам и музейным коллекциям платья с воротником-стойкой имеют планку с застежкой на пуговицы с прорезными петлями или кнопки. Вместе с тем в таджикско-узбекских платьях вертикальный разрез сначала не оформлялся планкой, а закрывался складкой, закладывавшейся посередине всего полотнища стана, и у ворота застегивался на одну-две пуговицы, причем слева направо [Рассудова 1978: 161; Сухарева 1982: 23; ФК РЭМ 46 — 97; 48 — 338, 379]. Распространение планки с застежкой на кнопки или пуговицы, по музейным памятникам, происходит уже в 1920-е гг., когда платья с воротником-стойкой получают массовое бытование и становятся одним из элементов национального костюма, сохраняясь в этом качестве до 1940-х гг., пока они не были окончательно вытеснены платьями на кокетке покроя «бурма» [Бикжанова 1979: 135].

Различия существовали и в оформлении стойки. У таджиков и узбеков оно со временем менялось: сначала она была без отделки, потом ее край и края разреза ворота стали отделывать вшитой между двумя слоями материи зубчатой каемкой дандо-на, позднее — полукруглыми фестонами кунгра, затем — плиссированной из мелких складочек сборкой парпар или парпари тугри, наконец — оборкой из бантовых складок [Писарчик 1979: 116; Рассудова 1978: 161]. Все эти приемы были характерны для стойки нижних платьев, которая была хорошо видна в треугольном вырезе ворота пешаля, или ее декоративно оформленный край специально приподнимали над стойкой верхнего платья, которую делали обычно прямой [ФК РЭМ 46 — 97; 48 — 338, 379]. Однако у бухарских евреек, вероятно, из-за того, что нижнее платье было не принято показывать в костюме, стойку всегда делали без особых декоративных элементов, что во втором десятилетии ХХ в. у остальных горожан считалось устаревшим и пренебрежительно называлось «дехканской», т.е. сельской, модой [Писарчик 1979: 117].

Примечательно, что платья с воротником-стойкой сохранялись у бухарских евреек не только в костюме, который они надевали по семейным торжествам, но и как ритуальные в религиозной практике. Именно такой фасон имеют все известные по музейным коллекциям и фотографиям конца XIX — первой половины ХХ в. платья, предназначенные для праздника Йом Кипур [ВК РЭМ 11833 — 9, 10; 12095 — 13]. Они сшиты из фабричных тканей — белого гладкого или узорного атласного шелка и из гипюровых материй белого или кремового, розоватого цветов, которые наравне с белым отождествлялись с образом «белизны», которому должны были соответствовать еврейские одежды в этот Судный день, день очищения.

Вместе с тем следует полагать, что не форма ворота заставляла бухарских евреев считать такие платья «своими», сохранять на протяжении длительного времени и использовать как в повседневной, так и ритуальной практике. Скорее всего, и треугольный ворот пешаля, и воротник-стойка имели второстепенное значение, даже как маркирующие возраст или социальный статус признаки. Так, встречались праздничные платья смешанного типа, в которых стойка сочеталась с прямым разрезом ворота на груди, оформленным декоративной полосой пешкурта, как в платьях с воротом пешаля [Bokhara 1968: f. 4.9]. Первостепенное значение имел общий силуэт — широкий и с широкими же длинными рукавами, который современные информанты, независимо от места проживания, в первую очередь приводят в качестве отличительной особенности своих старинных платьев — курти остин коло (досл. «платье с длинными рукавами») [ПМА 1993—94], не упоминая или уже не зная о той форме, какую в них имел или должен был иметь ворот.

Отмеченные выше особенности платьев бухарских евреек по покрою и бытованию дополняет характер тканей, прежде всего тех, которые использовали для верхних платьев (собственно, только о них и дают наглядное представление музейные экспонаты и иллюстративные источники) и в которых черты этнокультурного своеобразия бухарских евреев проявились особенно отчетливо.

Обычно нарядные варианты платьев, независимо от возраста, бухарские евреи шили из различных, но всегда ярких тканей. Это мог быть и ситец с крупным набивным цветочным рисунком [ФК РЭМ 49 — 28, 29], и разнообразные фабричные шелковые ткани [ФК РЭМ 49 — 8; ВК РЭМ 11596 — 1, 2], широко использовались кустарные ткани — полушелковый адрас1 [ВК РЭМ 12095 — 13; 11833 — 4, 5] и шелк шойи, гладкий и с абро-вым узором [ФК РЭМ 49 — 27; 5465 — 1; ВК РЭМ 11833 — 2, 3, 8], атласные ткани [ФК РЭМ 9908 — 35; ВК РЭМ 11596 — 2; ВК ФОКМ КП 8899, 8917, 9147; Bokhara 1968: f. 4.11], полушелковая полосатая ткань бекасаб2 [ВК РЭМ 12095 — 11; 11833 — 6]. Все они так или иначе бытовали в женском костюме соседнего населения, но у бухарских евреев их применение не всегда совпадало с принятыми в конце XIX — начале ХХ в. в местной этнической среде традициями и стереотипами.

Прежде всего, отметим распространенность в платьях бухарских евреек шелковых, особенно чисто шелковых тканей.

1 Адрас — ткань репсового переплетения с абровым узором.

2 Бекасаб(м) — ткань репсового переплетения с полосатым узором.

Несмотря на то, что мусульманские представления о шелке1 не распространялись на женскую одежду, все же чисто шелковые ткани не имели в ней широкого применения и даже в праздничном костюме бытовали лишь среди наиболее состоятельных слоев городского населения. Безусловно, немаловажную роль играла высокая стоимость таких тканей. Однако, возможно, определенное значение имела история их появления в регионе, из-за которой отношение к ним сложилось как к «чужим». Действительно, если производство полушелковых тканей было издавна и широко освоено местными ткачами, то изготовлением чисто шелковых материй занимались преимущественно ирони — потомки переселенцев из Мерва и других районов Хорасана, которые издавна проживали в Бухаре и Самарканде [Сухарева 1962: 61—65]. В конце XIX в. этим ремеслом стали овладевать таджики и узбеки, пройдя курс обучения у ирони. Производство таких тканей началось в Маргилане, Коканде, Ходженте [Сухарева 1962: 64, 66], но в Бухаре и Самарканде ирони по-прежнему занимали в этой ремесленной отрасли основное место и считались ее родоначальниками.

Бытование шелка в костюме бухарских евреек, напротив, демонстрирует традиционность для них этого материала, не столько доступного, сколько излюбленного. Как отмечала Т.С. Лозовская, изучавшая в 1920-х гг. евреев Самарканда, «у каждой еврейки, даже бедной, есть шелковое платье» [Лозовская 1930: 202]. Малоимущие из практических соображений делали на платьях из дорогих тканей разрез с планкой не только на груди, но и на спине, чтобы надевать задом наперед, если пачкалась одна из сторон, продлевая таким образом срок их носки [ПМА 2002]2. В таджикско-узбекском костюме к такому способу никогда не прибегали, во-первых, потому что переворачивать одежду задом наперед считалось недопустимым с точки зрения ее семиотического статуса, во-вторых, качеству тканей придавалось не такое большое значение, как у бухарских евреек, и подавляющее большинство использовало относительно дешевые материи, а более значимыми для создания необходимого, соответствующего традиции облика костюма являлись их узоры и расцветка.

Наиболее распространенными в расцветке тканей бухарских евреек являлся красный различных оттенков [ВК ФОКМ КП

В исламской традиции одежда из шелка считается для мужчин недопустимой роскошью [Коран 22:23; 76:12; Мец 1973: 240].

Два таких платья, датируемых 1930-1950-ми гг., хранятся в коллекции Центра «Петербургская иу-даика», собранной в Самарканде в 2002 г. Одно из них сшито из тонкого фабричного шелка в коричневую узкую полоску на белом фоне и с узорами, нанесенными ручным способом желтой краской в технике «гульбаст» (тадж.; тип батика), другое — из белого атласа и предназначено для праздника Йом Кипур.

5836, 8792, 8926] и желтый. Платья из желтого шелка, тафты или атласа, гладкого или с жаккардовым узором, были широко распространены у бухарских евреек [Гулишамбаров 1913: 122; ВК ФОКМ КП 11244], но в таджикско-узбекском костюме окружающего населения желтые одноцветные ткани не использовались. Красный же цвет был характерен и для одежды таджичек, причем узбеки обычно приводят этот факт как главное различие между своей и таджикской одеждой [ПМА 1989, 2002, 2010], хотя чаще он преобладал в узорах тканей, чем определял ее цвет. В таджикской культуре особое отношение к красному цвету связывают с наследием зороастризма, в котором он символизировал огонь, солнце, жизнеутверждающее начало. В Персии после введения ислама красные одеяния, а также ярко-зеленые, отличали его противников — зороастрийцев [Бойс 1994: 111], но представления о том, что красный шелк, наряду с белым, является приносящим счастье, стойко сохранялись в персидской традиции [Книга персидских женщин 1912: 91]. Красный был характерен также для нарядной одежды знатных еврейских женщин во времена царей Давида и Соломона: они носили красную обувь, пурпурные покрывала [Вейс 2000: 222]. По описанию Ф. Котова (начало XVII в.), для евреев Персии, мужчин и женщин, типичным являлось именно «вишневое платье» [Хождение купца Федота Котова 1958: 91].

В нашу задачу не входило останавливаться подробно на семантике цветов в различных культурных традициях, и вряд ли можно однозначно определить истоки предпочтительного отношения к красному цвету в одежде бухарских евреек. Но, как видим, «причин» для этого, обусловленных их собственной историей и влиянием соседних народов, прежде всего иранских, у них было достаточно.

Вместе с тем если у таджиков красный цвет допускался в расцветке тканей для траурной одежды (у молодежи в отдельных полосках хлопчатобумажных калами и алоча [ВК МНИУ 9 — 703—705, 731—939: коллекционная опись О.А. Сухаревой]), то у бухарских евреев исключался не только красный, но и коричневый и желтый, которые его «содержали» (коричневый получался из смеси красной и синей краски, в спектре желтого был красный оттенок). Отсутствие этих цветов в расцветке делало любую ткань, независимо от рисунка и качества, траурной. Так ткань, называемая ими «чиги», в черную полоску на белом фоне являлась траурной, а с красной или коричневой полоской шла уже на праздничные платья [ПМА 2002]. Причем хлопчатобумажными и с наличием черного в узорах должны были быть платья только у ближайших родственниц умершего, которые они носили в течение года, для остальных допускался шелк в синих или темно-зеленых тонах [ПМА 2002, 2010], тогда как

у таджиков и узбеков траурным являлось только хлопчатобумажное платье1.

Особенностью тканей в платьях бухарских евреек можно назвать также преобладание среди них монохромных полушелковых и шелковых тканей фабричного и кустарного производства. Для женского костюма оседлых узбеков и особенно равнинных таджиков, напротив, характерной являлась много-цветность материй. Одноцветные ткани шли у них преимущественно на чехлы для матрасов курпача и одеял курпа, использовались как основа для свадебных вышивок сюзани. Одной из таких тканей являлся шелк с переливчатым эффектом, который достигался за счет разных по цвету нитей утка и основы. На нем, например, выполнялось большинство ферганских вышивок, богатые варианты бухарских и шахрисябзских сюзани.

Однако бухарские еврейки шили из него свои платья. Технологическая особенность таких тканей позволяла им расширить палитру применяемых материй. Так, если зеленый цвет считался у них траурным, то шелк с зеленой основой, которая определяла его колорит, но с малиновым утком, называемый шо ии ранги гардани кафтар («грудка голубя»), либо с желтым или розовым — шощ тавлама (букв. «изменчивый») [Турсунов 1974: 96] шел на праздничные и нарядные платья [ВК РЭМ 12095 — 13].

Популярность шелка в женской одежде бухарских евреев выразилась и в использовании ими особой ткани, технологически отличной от известных в среднеазиатском шелкоткачестве и единственной, в производстве которой они принимали непосредственное участие [Турсунов 1974: 98]. Это ткань доройи, распространенная также в районах ее бытования под названием халель, халили, которое местное население переводит как «шатающаяся, нестойкая» [ПМА 2010]. Ее ткали из тонких нитей, полученных из неотваренной грежи путем сухой размотки коконов2, ткань получалась тонкой, очень легкой, воздушной.

Обычно термин доройи идентифицируется в литературе с названием ткани дороги, бытовавшей на Руси в XVI—XVII вв., происхождение которого К.А. Иностранцев связывал с персидской

При этом и у тех, и у других это были ткани с каким-либо рисунком, а не гладкокрашеные, характерные для траурного костюма, например, полукочевых узбеков [ПМА 1987] или киргизов [ВК РЭМ 14 — 28: траурное платье из синей кустарной хлопчатобумажной ткани].

Как известно, коконная нить, выделяемая шелкопрядом, состоит из двух элементарных нитей-шелковин, образованных из фиброина (высокомолекулярного белкового вещества) и окруженных тонким неравномерным слоем другого, тоже белкового, вещества — серицина. При запарке коконов происходило размягчение серицина, коконная нить отделялась от коконов. При размотке коконов несколько коконных нитей складывались вместе и вновь прочно склеивались остатками серицина, образуя нить шелка-сырца или грежу. При сухой размотке коконов клеевого состава не выделялось и нить сохраняла мягкость.

тканью дараи [Клейн 1925: 60—61]. В конце XIX в. доройи изготовляли в Маргилане, Коканде и Ходженте, несколько мастерских находилось в Китабе [Турсунов 1974: 98] и Бухаре. Повсеместно дорош употреблялась на женские головные платки: белые, гладкокрашеные, с набивным узором (румоли калгаи) и орнаментированные способом перевязки (бандан, гулбаст). В последнем случае контуры узора предварительно обводились карандашом, затем прошивались ниткой и стягивались, а полученный «мешочек» крепко обматывался бумажными нитками — резервировался. При окраске раствор немного затекал под обмотку и узоры (обычно простые, в виде ромбов, колец, кругов, звезд) приобретали расплывчатые очертания контуров (отсюда второе название — абри бандан) [Сухарева 1962: 81—82].

В этой технике окрашивали и длинные полотнища тканей. О том, что из них шили платья бухарские еврейки, свидетельствуют и музейные памятники [Bokhara 1968: f. 4.10], и фотографии конца XIX — начала ХХ в. в домашних альбомах бухарских евреев. Более того, известны еврейские платья из фабричного шелкового атласа в узкую коричневую или красную полоску на белом фоне с узорами, нанесенными ручным способом желтой краской в технике абри бандан [ВК РЭМ 11596 — 21]. Это пример соединения двух видов тканей, получивших у них большую популярность и, вероятно, считавшихся «своими». Они датированы 1930-ми гг., когда отдельные бухарские евреи еще занимались красильным ремеслом и «доводили» фабричную материю до нужного им вида в своих мастерских.

В костюме равнинных таджиков и оседлых узбеков ткани хали-ли, орнаментированные таким способом, по утверждению информантов из Бухары, Самарканда и даже Маргилана, где находился центр их производства, никогда не использовались и предназначались только на чехлы для матрасов курпача и одеял курпа, что подтверждают и материалы коллекций местных музеев [ПМА 2010] (рис. 3).

Однако речь может идти, очевидно, о «благопристойных» горожанках, поскольку, например, на фотографиях С.М. Дудина 1900—1902 гг. платья из халили с узорами в технике бандан можно видеть на женщинах из публичных домов и танцовщицах [ФК РЭМ 48 — 323, 324]. В такое платье одета и одна из женщин на снимке из Туркестанского альбома [LC-DIG-ppmsca-09951 — 00212]2. Сравнение видов и расцветки тканей в одежде,

1 Другое платье (без номера) хранится в коллекции Центра «Петербургская иудаика».

2 Из-за запрета женщинам появляться перед посторонними мужчинами с открытым лицом, особенно строго выполнявшегося в ортодоксальной городской среде, фотографы, работавшие в жанре этнографической фотографии, могли снимать лишь женщин легкого поведения, а их наряды не во всем соответствовали общепринятым нормам.

9 I1 К

Рис. 3. Женщина в платье из кустарного шелка халили, орнаментированного способом абри бандан. Бухарская еврейка. Начало ХХ в. Ташкент. (Из архива автора)

в частности в платьях, бухарских евреек и женщин данной категории вообще демонстрирует много общего. Так, на фотографиях С.М. Дудина, кроме платьев из халили с узорами в технике абри бандан, на тех и других можно видеть платья из одноцветного и переливчатого шелка, из атласа с абровым узором [ФК РЭМ 46 — 100, 119, 120, 123, 130; 48 — 293, 327 и др.], из шелка в крупную клетку [ФК РЭМ 46 — 97]. Остальные горожанки их не использовали.

Атласные ткани в рассматриваемый период являлись у них материалом для бытовых предметов. В коллекционных описях Бухарского музея (БГАХМ), например, по поводу хранящихся в его собрании многих образцов атласов имеется запись, что они предназначались «для одеял [таджикско-узбекского на-

селения. — Т.Е.] и рубашек бухарских евреек» [ВК БГАХМ 3387/9, 3388/9, 3391/9, 3394/9-3398/9]. Но одновременно в платьях из атласа с абровым или полосатым узором позируют на снимках конца XIX — начала ХХ в. женщины из публичных домов и танцовщицы [ФК РЭМ 46 — 119, 120,130]. У узбеков и таджиков за атласными тканями так и закрепилось название атласи яхуди — «еврейский атлас» [ВК СМИК Э68 — 199; коллекционная опись, сделанная О.А. Сухаревой], включая районы их основного производства — города Ферганской долины [ПМА 2010].й катак было известно в Самарканде и городах Ферганской долины, но началось там только в последнее десятилетие XIX в. под влиянием фабричных тканей, и их узоры обычно повторялись в кустарных образцах. Кустарный и фабричный клетчатый шелк использовался в качестве подкладочного материала для вышитых шелком и золотошвейных мужских халатов и на чехлы для одеял, но одежду из него никогда не шили [Емельяненко 1990: 167-168]. Между тем музейные экспонаты и иллюстративные материалы демонстрируют его применение в одежде, в частности в платьях бухарских евреек [ВК ФОКМ КП 3097], а также в костюме женщин из публичных домов [ФК РЭМ 46 — 97] и бачи [ВК РЭМ 59 — 23/4] — мальчиков, которые песнями и танцами развлекали мужские собрания. Эта необычная связь объясняется, скорее всего, тем, что и бухарские евреи, и представители этих маргинальных групп1, занимая особое положение в обществе, не были скованы рамками правил и норм, регламентировавших повседневную жизнь и облик большинства мусульманского населения, что позволяло им отступать от принятых традиций или следовать своим.

Особенностью тканей, которые шли на платья бухарских евреек, являлось также то, что некоторые из них были типичны для мужских халатов. Так, из одного и того же кустарного шелка с крупным абровым узором сшиты платья и мужской халат, хранящиеся в собрании Израильского музея [Bokhara 1968: f. 4.3, 4.12], из полушелковой плотной ткани в разноцветные полосы, изготовлявшейся в Карши и называвшейся алочаи кар-шиги [ВК РЭМ 11833 — 6], а также из шелковой гиссарской алочи хосаги, которые шли на халаты знатных и состоятельных мужчин, сшиты платья бухарских евреек в коллекциях РЭМ [ВК РЭМ 11833 — 6, 7]. Они носили также платья из атласа в

1 Подобные маргинальные группы в Средней Азии совершенно не изучены, до сих пор не ясен их этнический состав. По нашим полевым материалам, большинство обитательниц публичных домов были уйгурки и казашки.

Рис. 4. Женщина в платье из атласа и девочка в платье с горизонтальным разрезом ворота, сшитым из кустарного шелка шойи с абровым узором. Бухарские еврейки.

Конец XIX — начало ХХ вв. Бухара. ФК РЭМ 9908 — 35

широкие полосы (рис. 4) [ФК РЭМ 9908 — 35; Bokhara 1968: f. 4.11], характерного для мужских халатов бухарских евреев [ВК РЭМ 12095 — 4, 5; 12351 — 2; Bokhara 1968: f.4.11; ФК РЭМ 94 — 25].

В костюме равнинных таджиков и оседлых узбеков подобное совмещение было возможно в отношении простых хлопчатобумажных тканей, которые в равной степени могли идти на мужские рубахи, штаны, нижние халаты и женские платья, однако для полушелковых и шелковых материй, тем более в праздничной одежде, такое было недопустимо. Строгая половая дифференциация мусульманского общества предопределяла ее выражение и в костюме, где тканям принадлежала важная и часто основная знаковая функция. У бухарских же евреев «мужские признаки» в женской одежде и наоборот отражали

иную социокультурную традицию, во многом определяемую их религиозными представлениями, не знавшими столь резкого противопоставления мужчин и женщин, как в исламе.

Таким образом, платья бухарских евреек, несмотря на их внешнее сходство с платьями соседнего населения, обнаруживают целый ряд существенных особенностей. Они проявляются в манере ношения и отделки, сроках и социально-возрастной среде бытования, времени появления в них воротника-стойки и распространения фабричных тканей, в видах, расцветке и узорах материи. Все это позволяет рассматривать их как самобытный (если не по происхождению, то по форме существования) вид одежды в традиционном костюме бухарских евреев конца XIX — начала ХХ в., в чертах своеобразия которого нашли отражение и культурно-исторический опыт, и религиозное сознание этой этноконфессиональной группы Средней Азии.

Список сокращений

БГАХМ — Бухарский государственный архитектурно-художественный музей-заповедник ВК — Вещевые коллекции КП — Книга поступлений

МНИУ — Музей национального искусства Узбекистана (Ташкент) ПМА — Полевые материалы автора РЭМ — Российский этнографический музей (СПб.) СМИК — Самаркандский музей истории и культуры народов Узбекистана ФК — Фотоколлекции

ФОКМ — Ферганский областной краеведческий музей. LC-DIG-ppmsca — The Library of Congress. Print and Photographs Division

Библиография

Абрамов М.М. Бухарские евреи в Самарканде. Самарканд, 1993. Бикжанова М.А. Одежда узбечек Ташкента XIX—ХХ вв. // Костюм

народов Средней Азии. М.: Наука, 1979. С. 133-151. Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи: Пер. с англ. и прим.

И.М. Стеблин-Каменского. М.: Наука, 1994. Вейс Г. История цивилизации. М.: Эксмо-Пресс, 2000. Т. 1. Гончарова П.А. Золотошвейное искусство Бухары. Ташкент: Изд-во

литературы и искусства им. Гафура Гуляма, 1986. Гулишамбаров С.И. Экономический обзор Туркестанского района, обслуживаемого среднеазиатской железной дорогой. Асхабад: Электопечатня З.Д. Джаброва, 1913. Ч. 1.

Емельяненко Т.Г. Бухарские евреи: судьба диаспоры // Этнографическое обозрение. 2009а. № 5. С. 15—26.

Емельяненко Т.Г. Кустарные ткани оседлого населения Средней Азии как этнографический источник (конец XIX — начало ХХ в.): Дисс. <…> к.и.н. Л., 1990.

Емельяненко Т.Г. Мужские традиционные головные уборы (шапки) бухарских евреев // Лавровский сборник. Материалы XXXIII Среднеазиатско-Кавказских чтений 2008—2009 гг.: Этнология, история, археология, культурология. СПб.: МАЭ РАН, 2009б.

Емельяненко Т.Г. «Отличительные знаки» в традиционном костюме бухарских евреев: этнокультурный аспект // Восток. АфроАзиатские общества. 2010а. № 6. С. 110—119.

Емельяненко Т.Г. Памятники традиционно-бытовой культуры бухарских евреев в музейных собраниях: особенности комплектования // Этнографическое обозрение. 2010б. № 3. С. 66—76.

Емельяненко Т.Г. Символизация возрастных периодов: ткани и цвет в традиционном костюме узбеков Ферганы // Время и календарь в традиционной культуре. СПб.: РЭМ, 1999. С. 177—180.

Ершов Н.Н., Широкова З.А. Альбом одежды таджиков. Душанбе: АН ТаджССР, Ин-т истории им. Ахмада Дониша, 1969.

Задыхина К.Л. Пережитки возрастных классов у народов Средней Азии // Родовое общество. М.: АН СССР, 1951 (Труды Института этнографии. Новая сер. Т. 14). С. 157—179.

Клейн В. Иноземные ткани, бытовавшие в России до XVIII века, и их терминология. М.: Оружейная палата, 1925.

Книга персидских женщин (Китаби-Кульсумъ-нанэ). Обычаи, нравы и поверия персидских женщин / Пер. с франц. М. Гаврилова. Ташкент, 1912.

Лозовская Т.С. Мать и дитя у среднеазиатских евреев Самарканда // Советская Азия. 1930. № 3-4. С. 245-260.

Лыкошин С. Полжизни в Туркестане. Очерки быта туземного населения. Пг.: Т-во «В.А. Березовский», 1916.

Люшкевич Ф.Д. Одежда жителей центрального и юго-западного Ирана первой четверти XX в. // Сборник МАЭ. Л.: Наука, 1970. Т. 26. С. 283-312.

Люшкевич Ф.Д. Одежда таджикского населения Бухарского оазиса в первой половине XX в. // Сборник МАЭ. Л.: Наука, 1978. Т. 34. С. 123-144.

Люшкевич Ф.Д. Одежда этнических групп населения Бухарского оазиса и прилегающих к нему районов. Первая половина XX в. (опыт сравнительной характеристики) // Традиционная одежда народов Средней Азии и Казахстана. М.: Наука, 1989. С. 107-138.

Материалы для статистики Туркестанского края / Под ред. Н.А. Мае-ва. СПб.: Туркестанский стат. комитет, 1879. Вып. 5.

Мец А. Мусульманский ренессанс. М.: Наука, 1973.

Народы Передней Азии. М.: Изд-во АН СССР, 1957.

Народы Средней Азии и Казахстана. М.: АН СССР, 1963. Т. II.

Писарчик А.К.. Материалы к истории одежды таджиков Нурата. Старинные женские платья и головные уборы // Костюм народов Средней Азии. М.: Наука, 1979.

Рассудова Р.Я. К истории одежды оседлого населения Ферганского, Ташкентского и Зеравшанского регионов // Сборник МАЭ. Л.: Наука, 1978. Т. XXXIV. С. 154-174.

Рассудова Р.Я. Материалы по одежде таджиков верховьев Зеравшана (по коллекциям А.Л. Троицкой и Г.Г. Гульбина 1926-1927 гг.) // Сборник МАЭ. Л.: Наука, 1970. Т. XXVI. С. 16-51.

Сазонова М.В. Женский костюм узбеков Хорезма // Традиционная одежда народов Средней Азии и Казахстана. М.: Наука, 1989. С. 90-106.

Сухарева О.А. Бухара XIX — начала ХХ в. М.: Наука, 1966.

Сухарева О.А. История среднеазиатского костюма. Самарканд (2-я половина XIX — начало ХХ в.). М.: Наука, 1982.

Сухарева О.А. Позднефеодальный город Бухара конца XIX — начала ХХ века. Ремесленная промышленность. Ташкент: АН УзССР, 1962.

Турсунов Н. Из истории городского ремесла Северного Таджикистана (ткацкие ремесла Ходжента и его пригородов в конце XIX — начале ХХ в.). Душанбе: Дониш, 1974.

Хождение купца Федота Котова в Персию. М.: изд-во Восточной литературы, 1958.

Bokhara. The Israel Museum, Jerusalem. Cat. no. 39. 1968.

Выбросьте эту чепуху: последние тенденции в православных женских головных уборах — Jewish World — Haaretz | Новости Израиля, данные о вакцинах от COVID, Ближний Восток и еврейский мир

Выбросьте эту чепуху: последние тенденции в головных уборах православных женщин — Jewish World — Haaretz | Новости Израиля, данные о вакцинах от COVID, Ближний Восток и еврейский мир — Haaretz.com @@рендерить(контент.doc,template-osaka-ob-тизер) Дома > Еврейский мир

Повязки и бубусы в моде, береты практически отсутствуют. Посещение недавней ярмарки мод для скромных православных женщин.

Джуди Мальц Чтобы просмотреть список информационных бюллетеней Haaretz, щелкните здесь.Закрывать

 

До свидания, Мать Тереза.Привет Кейт Миддлтон. Это было послание дюжины или около того дизайнеров первоклассных головных уборов, которые представили свои товары на выдающейся израильской ярмарке моды для религиозных женщин в начале этого месяца.

Действительно, судя по образцам, представленным на этом ежегодном мероприятии для православных женщин, заботящихся о своем стиле, безвкусные монашеские головные уборы прошлых лет явно уступили место новым шикарным рисункам, смелым цветам и смелым, открывающим волосы накидкам.

Правильно: последнее слово в покрытиях для волос в наши дни — это не все, что нужно покрывать.

Многие из новых дизайнов, ярких цветов и обернутых вокруг головы наподобие тюрбана, напоминают головные уборы африканских племен.Другие, с бисером и драгоценными камнями, вшитыми вручную в дорогие ткани, больше похожи на украшения, чем на головной убор.

«Для меня они — своего рода украшение», — говорит Реут Шайовиц, которая разрабатывает собственную линию покрытий для волос под маркой Chapachula.«Что-то красивое, чтобы обрамить лицо».

Многие изделия, например, с этикеткой Chapachula, украшены кружевом, шифоном и замысловатыми аппликациями.Самая дорогая повязка для волос ручной работы Шайовица стоимостью 250 шекелей — это широкая повязка для волос, сделанная из легкой ткани и украшенная кристаллами Swarovski ‏(она поставляется в специальной защитной коробке для защиты стекла‏).

Еще одна приманка, явно вдохновленная модной герцогиней Кембриджской, — крошечная шляпка, прикрепленная к ободку с вуалью, соблазнительно опускающейся на один глаз.Затем есть довольно смелая версия шляпы-таблетки, также прикрепленная к металлическому оголовью, с черными отростками, похожими на пальцы, которые создают иллюзию паука, ползающего по голове.

Для особых случаев Шайовиц рекомендует темную кружевную ленту с вшитыми в ткань белыми жемчужинами или любое из ее украшений с золотой и серебряной отделкой; для более игривых случаев есть спортивная линия мятно-зеленых ремешков с очаровательными маленькими аппликациями.

Сцены с ярмарки.

У соседнего стенда Веред Соломовиц, выпускник Школы инженерии и дизайна Шенкар, обслуживает клиентов, желающих побаловать себя праздничными головными уборами перед праздниками.Она вытаскивает кучу вещей из огромной стопки ярких шарфов, косынок, пашмин и повязок, которые она сложила на столе. «Я не могу устоять перед яркими цветами», — почти извиняющимся тоном говорит Соломовиц, демонстрируя процедуру элегантного наматывания платка на голову.

Эти тщательно продуманные, часто украшенные драгоценностями головные уборы действительно далеки от того, что в прошлые годы можно было принять за шматте, небрежно наброшенный на голову.

Будьте в курсе: Подпишитесь на нашу рассылку
Спасибо за регистрацию.

У нас есть еще новости, которые, как мы думаем, могут вас заинтересовать.

кликните сюда
Ой. Что-то пошло не так.

Повторите попытку позже.

Попробуйте снова
Спасибо,

Указанный вами адрес электронной почты уже зарегистрирован.

Закрывать

«За последние годы в этой области произошли огромные изменения, — говорит Ади Бург, стилист и персональный покупатель, специализирующийся на моде для православных женщин.«У каждого из представленных здесь дизайнеров есть свой фирменный головной убор. В этом больше нет ничего стандартного».

Однако этот дизайн подходит не всем православным женщинам, особенно тем, которые придерживаются очень строгих стандартов скромности.Действительно, как отмечает Бург, основным рынком сбыта этих довольно дерзких моделей являются женщины, называющие себя dati leumi — религиозными сионистками, израильской версией современных ортодоксов. «Для женщин-харедим такие головные уборы недостаточно скромны», — отмечает она. «Они предпочитают покрывать всю голову париком, но иногда они надевают один из этих головных уборов поверх парика, чтобы добавить изюминку».

Шайовиц отмечает, что ее клиентки охватывают широкий спектр религиозно соблюдающих женщин: некоторые предпочитают покрывать все свои волосы; другим подойдет несколько торчащих прядей; в то время как многие другие в наши дни не возражают против того, чтобы обнажить довольно много волос, будь то распущенные и стянутые лентой или собранные на макушке и вытекающие из отверстия в накидке в ткани.

Нет правил для тех, кто носит ленту для волос.«Некоторым нравится шире, чтобы покрыть большую часть головы, — говорит Бург, — а другие складывают ее пополам и показывают еще больше волос».

Шайовиц, проживающий в ультраортодоксальном Бней-Браке, не совсем похож на скромного знатока; она покрывает лишь часть своих волос, носит юбку чуть выше колена и ходит с босыми ногами в сандалиях.Но, по ее мнению, в религиозном мире нынче все идет своим чередом. «Иудаизм стал гораздо более открытым и приветливым, — отмечает она. «Что бы кто ни делал, меня устраивает».

Или, как описывает ситуацию Берг: «Все уже не так черно-бело.”

В последних моделях головных уборов явно отсутствуют традиционные головные уборы, которые когда-то считались неотъемлемой частью гардероба современных православных женщин.Для этого отсутствия есть веская причина, отмечает Берг: «Закрывать лоб действительно вышло из моды».

Ярмарка скромной моды, запущенная пять лет назад, представляет собой недельное мероприятие, проводимое два раза в год, один раз перед Святыми Днями и один раз перед Песахом.Собрав перед этими праздниками тысячи православных покупателей, он стал местом, где можно приобрести скромную, изысканную одежду и аксессуары по разумным ценам.

В первой половине недели дизайнеры выставляют и продают свои изделия в конференц-центре Биньяней Хаума в Иерусалиме; во второй половине они переезжают в более интимную обстановку Центра Воль в Гиват-Шмуэле, пригороде Тель-Авива с большой православной общиной.По словам организаторов, мужчинам запрещено входить на выставку во время проведения мероприятия, чтобы женщины могли чувствовать себя более комфортно, примеряя одежду прямо со вешалок.

В киоске недалеко от Шайовица сидит Хила Тавил, которая создает и продает свои головные уборы под маркой Hilulim. Ее фирменный стиль проявляется в замысловатых бантах и ​​узлах, которые удерживают эти аксессуары на месте.«Посмотрите на это», — говорит она, указывая на аппликацию в виде галстука-бабочки на одном из своих головных уборов. «Это больше не только для уборки женщин».

Некоторые из ее шарфов, добавляет она, служат двойной цели.Их можно использовать в качестве полной повязки на голову или сложить в виде повязки на голову, в зависимости от того, какой уровень скромности требуется для случая или обстановки.

Вы когда-нибудь слышали о бубу? По словам Тавила, в наши дни это абсолютно необходимо для любой женщины, у которой недостаточно собственных волос, чтобы обеспечить головной убор с дополнительным подъемом сзади.Бубу, губчатая подушечка размером с бейсбольный мяч, вставляется в специальный карман внутри шарфа, создавая иллюзию большего объема волос, когда они повязаны вокруг головы.

Бург говорит, что может заметить бубу за милю.«Покажите мне кого-нибудь в этой комнате, — хвастается она, — и я скажу вам, есть ли у нее бубу, застрявший в платке, или это настоящая вещь».

Так, спрашиваем, береты уже никто не носит? Слегка закатив глаза на этот вопрос, Бург подробно рассказала об этих и других головных уборах, которые она считает немодными.«Они для старушек», — утверждает она.

Однако Тавил не согласен.Демонстрируя свою новую линию беретов, в том числе блестящую модель из искусственной кожи, она указывает на некоторые ключевые отличия от тех маленьких кепок давно минувших дней. «Они намного легче», — отмечает она. «Они сделаны из тех же тканей, что и шарфы. И они также намного более красочные. Посмотрите вот на это. Можешь представить? Розово-коричневый берет? Моя бабушка была бы в шоке».

Хилу Тавиль.Некоторые из ее шарфов служат двойной цели. Михаль Фатталь. ‘

Хотите насладиться чтением «Дзен» — без рекламы и только со статьей? Подпишитесь сегодня

Подпишитесь сейчас Назад на страницу

Актуальные

ИКИМИ

Прокрутить назад Прокрутить вперед

Значение еврейских ермолков

… Stockbyte/Stockbyte/Getty Images

Традиционная еврейская ермолка — похожий на шапку головной убор, который носят мужчины иудейской веры — имеет много названий, включая кипу или тюбетейку. Хотя эта кепка служит для мгновенного опознания тех, кто исповедует иудейскую веру, ношение ермолки на самом деле является скорее обычаем, чем требованием. На протяжении своей тысячелетней истории кипа имела множество значений, но ее основное духовное послание ясно и сегодня.

1 Что в Word?

Ученые расходятся во мнениях относительно лингвистического значения слова ермолка, но высказывают множество предположений.В статье для еврейского научного журнала «Хакира» Дэн Рабинович отмечает, что это слово может происходить от турецкого «ягмурлкук» или комбинации турецких «ярим» и «гап», что переводится как «дождевик» или «маленький». шапка» соответственно. Еврейское слово «кипа» также переводится как «купол». Арамейская фраза «йира малках», означающая «страх перед царем» или «благоговение перед царем», представляет собой явно более духовный предшественник этого слова, но опять же, это всего лишь научное предположение.

2 Духовное значение

Несмотря на возможное происхождение ермолки от дождя, значение ермолки скорее духовное, чем практическое.По сути, ермолка, которую обычно носят во время молитвы, еды или учебы, хотя многие ортодоксальные евреи носят ее чаще, символизирует уважение к Богу. В символическом смысле иногда считается, что носящие ермолку берут на себя ответственность представлять евреев. Некоторые евреи считают, что действия тех, кто носит кипу, могут привести к освящению или осквернению имени Бога, известного соответственно как «Кидуш а-Шем» или «Чиллул а-Шем».

3 Текстовые традиции

Священные еврейские тексты помогают объяснить смысл ношения ермолки.Кидушин Талмуда говорит, что надевание шляпы напоминает ее владельцу о Боге как о высшей силе; в качестве головного убора ермолка буквально служит «нечто наверху». Это происходит из рассказа Талмуда о женщине, которая надела своему проблемному сыну головной убор, чтобы он постоянно напоминал ему о присутствии Бога. Хотя Исход 28: 4 предписывал носить кипу только тем, кто служил в Храме, вскоре шапка стала ассоциироваться со всеми мужчинами иудейской веры. На самом деле, Свод еврейских законов XVI века гласит: «Запрещено ходить на четыре локтя без головного убора.”

4 Современные значения

Еврейская ермолка сохраняет свое значение в сегодняшнем духовном ландшафте. Когда современный мужчина носит головной убор, это символизирует его приверженность строгому соблюдению еврейской веры. Нееврейские посетители священных мест, таких как синагоги, также могут надевать ермолки в знак уважения. В современном Израиле отказ от ношения кипы, по сути, идентифицирует человека как нерелигиозного. Когда ермолка носится верующим человеком, она посылает четкий сигнал.В статье для Aish.com раввин Шрага Симмонс лаконично выразился: «Ношение кипы означает провозглашение себя гордым евреем». , кажется, все больше и больше людей одеваются, чтобы выразить свою индивидуальность. Многие евреи носили звезду Давида или хамсу, когда они не делали этого раньше, и многие носят кипу в своей повседневной жизни не для того, чтобы показать свою религиозную преданность, а чтобы показать свою культурную принадлежность.Я также видел, как платок tichel или mitpachat набирает популярность среди светских (и религиозных) еврейских женщин как символ расширения их еврейской и женской идентичности. Это отражает рост популярности головных уборов среди других культурных групп, включая мусульманок и афроамериканок.

В то время как головные уборы традиционно носили только религиозные замужние женщины, молодые миллениалы предпочитают носить тикель в качестве культурного символа.28-летняя Арианна говорит: «Я ношу тикель в основном в культурных целях; в основном это способ для меня очень громко заявить о своей еврейской идентичности. Я ношу его по той же причине, по которой каждый день ношу Маген Давид — это символ моего народа и того, кто я есть».

Хотя Арианна носила тикель в течение многих лет, нынешний политический климат оказал на нее непосредственное влияние. «Мой тихелинг усилился, когда Дональд Трамп был избран президентом, чтобы снова громко и беззастенчиво быть евреем.”

Существует распространенное заблуждение, что мужчины заставляют женщин прикрываться и вести себя скромно. Однако женщины, которые говорят о ношении тишел , часто подчеркивают, что эта практика глубоко укоренилась в их собственной идентичности, а не в ожиданиях других людей от них.

31-летняя Фэй рассказала мне: «Когда я узнала о [тихелинге], я недавно вышла из эмоционально оскорбительных отношений, когда мой стиль одежды контролировался моим бывшим. Ему нравилось, когда я ношу обтягивающую и открытую одежду, поэтому скромная одежда была актом самоисцеления и способом вернуть свое тело себе.Покрывая голову, а иногда и волосы, я делаю свой собственный выбор в отношении своего тела и того, как я представляю его миру, и нахожу это очень вдохновляющим».

Покрытие волос может быть непростой темой — мы знакомы с дебатами о хиджабе — тем не менее, женщины, принадлежащие к разным религиям, нашли общие черты в своем выборе покрытия волос, причем их покрытия различаются так же, как и причины их ношения. Интернет-магазин tichel , Wrapunzel, стал важной частью роста tichel , и их веб-сайт обслуживает женщин, которые предпочитают покрывать волосы по различным религиозным и нерелигиозным причинам.В блоге Wrapunzel есть видео под названием «Это оскорбительно, если я ношу tichel ?» В нем объясняется, кто может носить тишель (спойлер: это любой!) и причины для этого.

Лично я нашел это видео невероятно трогательным, когда подумал о tichel . Поскольку я не из религиозной семьи и не женат, я обнаружил, что должен серьезно задуматься о том, почему меня тянет к покрытию волос. Помимо нескольких практических соображений, я понял, что тихель заставляет меня чувствовать себя более связанным с моей еврейской идентичностью и служит напоминанием о моих культурных ценностях, особенно когда они отличаются от ценностей, проецируемых вокруг меня.

Многих женщин, выбирающих tichel , серьезно беспокоит реакция, которую они могут получить. Эти опасения говорят о более широких проблемах, о которых многие евреи думают в наши дни — фанатизм с одной стороны, невежество с другой. Расисты могут интерпретировать тихель как мусульманский головной платок, а могут признать это еврейской практикой и реагировать бурно — как мусульманкам, так и еврейкам публично срывают головные уборы. Другие могут подумать, что светлокожая еврейка присваивает себе мусульманскую или африканскую культуру.

31-летняя Фэй несколько обеспокоена реакцией на свой tichel . «Меня это очень беспокоило, потому что я боялся быть обвиненным в присвоении черной культуры. Однако у меня не было слишком много этого. В моем районе проживает большое количество мусульман, поэтому я думаю, что люди, которые меня не знают, предполагают, что я мусульманин. Женщина, которая ходит с покрытыми волосами, не такая уж и необычная там, где я живу».

Арианна сказала мне: «Я видела, как люди относились ко мне по-другому или смотрели на меня свысока, иногда сердито или качали головой.

Но она все еще находит утешение в практике. «Прикрытие волос стало для меня своего рода личным упражнением в медитации. Необходимость тратить дополнительное время по утрам, чтобы надеть его и смириться с реакцией, которую я получаю, была своего рода «жертвой» для меня, и поэтому, когда я хотела стремиться к определенной цели или напоминать себе, что есть определенные вещи снаружи моего контроля, я ношу тихель ».

В конечном счете светское ношение тихель настолько радикально, что оно подчеркивает разнообразие и долговечность еврейской идентичности.Выбор, носить или не носить шарф и как его носить (полное покрытие, просто как повязка на голову и т. д.), говорит о личном, а также создает общность между женщинами, невзирая на религиозные границы.

Свадебные головные уборы: хороши для того, что их скрывает

Пришло время раскрыть последние тенденции в области свадебных головных уборов.

В традиционной еврейской свадебной церемонии наступает момент, когда жених нежно приподнимает прозрачную фату невесты, обнажая лицо своей возлюбленной — жест, напоминающий библейскую матриархат Ревекку, закрывавшую лицо платком при свадьбе с Исааком.Церемония надевания платка, известная как бедекен, намекает как на физическую скромность замужней женщины, так и на акцент на духовной, а не физической красоте в глазах ее жениха.

Однако для многих современных невест скромность и духовная связь должны найти свои метафоры в другом месте. Для современной Ребекки этот носовой платок, скорее всего, будет гирляндой георгинов, чародеем в виде птичьей клетки или даже повязкой на голову из блестящих кристаллов, поскольку свадебный головной убор превратился из фаты de rigueur в ряд выразительных аксессуаров.

Получайте информационный бюллетень Jewish Exponent по электронной почте и никогда не пропустите наши главные новости
Мы не передаем данные сторонним поставщикам. Бесплатная регистрация

«Эта тиара принцессы с большими кристаллами и пышной фатой не выглядит современной», — заметила Айви Каплин, владелица Lovely Bride Philadelphia.

Вместо этого, как показал опрос местных свадебных экспертов, современные невесты в подавляющем большинстве ищут деревенский вид, который соответствует сегодняшнему духу зелени. Органический: теперь это не только руккола.

На самом деле слово «органический» снова и снова появлялось для описания излюбленного образа на свадьбах 2015 года — наряду с «эфирным», «мягким» и, конечно же, «естественным».

«Сегодня невесты ищут более мягкий стиль, что-то более органично выглядящее», — сказала Каплин, которая полтора года назад открыла филиал Lovely Bride в Филадельфии, чтобы угодить тому, что она описывает как «немного менее традиционный, творческий, Невеста своими руками».

«Мы видим много цветочных прядей для волос, которые немного блестят — что-то, что придает невестам немного блеска, но также выглядит более естественным, не таким подавляющим, чтобы носить», — добавил Каплин.

В Philadelphia Bridal Company, салоне средней ценовой категории, Эшли Эрин Корбетт встречается с невестами, которые хотят «неземного эффекта нимфы», сказала она. Это менее изученный, более девчачий образ, чем в предыдущие эпохи — «вспомните о клиенте Anthropologie».

Как и ее коллеги, Корбетт сегодня продает много ободков и венков; многие включают металлические цветы или виноградные лозы, кристаллы Сваровски или прозрачные ленты из органзы, даже перья.

Тенденция движет растущей популярностью свадеб, которые проходят на открытом воздухе или в деревенской обстановке.В то время как бальные залы когда-то были стандартом для приемов, пары все чаще устраивают свои праздники на фермах и даже в амбарах, что является отражением нынешней моды на устойчивый, естественный образ жизни.

«Самое популярное место, о котором мы всегда слышим, — это Центр садоводства» в парке Фэрмаунт, — сказал Каплин. «В Филадельфии есть много отличных дендрариев и открытых площадок, которые дают гораздо больше этого естественного ощущения невесте, которая хочет чего-то не столь формального, но все же красивого.

В высококлассном бутике Elizabeth Johns в Ардморе свадебный консультант Эрика Перри продает украшенные хрусталем ободки с ниспадающими лентами, мягкие ободки, закрывающие лоб, и ободки из виноградной лозы, создающие эффект ореола. «Это стиль бохо — волосы распущены, разделены посередине свободной волной», — сказал Перри. «У меня много невест, выходящих замуж на фермах, с длинными столами и банками Мейсона, и им нравится неряшливый, незавершенный вид». Перри отметил, что даже в сарае блестящие хрустальные акценты в волосах сохраняют образ невесты, а не доярки.

«Налицо определенный отход от жесткой, формальной эстетики», — сказала Дженни Лав, владелица Love ‘n Fresh Flowers в Честнат-Хилл. «Все выбирают более естественный, приземленный стиль». Бизнес Лав развивался от продажи цветов на фермерских рынках до изготовления цветов для свадеб и создания цветочных головных уборов для невест в стиле «эко-шик» — идеала местной, сезонной и устойчивой моды.

«Цветы из свежих волос начали широко использоваться четыре года назад и определенно становятся все более и более популярными», — сказала Лав.И это уже не только невесты в стиле бохо, добавила она: «Сначала это были непринужденные свадьбы на открытом воздухе, но теперь это может быть свадьба любого типа».

В то время как некоторые довольны шелковыми или металлическими цветочными акцентами, «большинство девушек, которые хотят цветы, хотят настоящие цветы», — сказал Каплин. Свежие цветы также являются способом добавить нотку цвета; невесты, которые никогда бы не надели пурпурную фату, обычно сочетают цветы в волосах с букетами или платьями подружек невесты.

Носимые цветы, возможно, являются самой яркой тенденцией в свадебной одежде, что может показаться удивительным, учитывая, что свадебные украшения, как правило, лелеют как семейные реликвии.Вы не можете этого сделать, если ваш шиньон украшен ранункулюсом.

«Есть некоторая красота в том, что это всего на один день», — объяснила Лав, которая сказала, что среди наиболее востребованных цветов также есть георгины и лизиантусы. «Это делает день свадьбы еще более особенным».

Конечно, не каждая невеста так думает. Многие придерживаются винтажной эстетики, вдохновленной «Аббатством Даунтон» , и стремлением к вещам, которые кажутся значимыми и аутентичными. Так называемая птичья клетка, русская фата или фата на кончиках пальцев — кокетливый кусок сетки, закрывающий только глаза или верхнюю половину лица невесты, прикрепленный к чародейке или гребенке, — стали повсеместными на свадебном проходе.

Так же, как и головные уборы, которые переделывают сентиментальные предметы, такие как бабушкины украшения или вуаль. «Они могут взять старую брошь или что-то, что было в их семье, и вставить ее в прическу», — говорит Дженис Мартин, владелица одноименного магазина высокой моды Ardmore, где она уже 25 лет разрабатывает свадебные наряды на заказ.

В отличие от более богато украшенных головных уборов прошлых лет, многие из сегодняшних ободков, украшенных драгоценными камнями гребней и незаметных блестящих заколок для волос можно снова носить, говорит Патти Ламантилья, владелица свадебного магазина в Уэйне, где состоятельные невесты тратят в среднем 5000 долларов только на платье.«Некоторые из этих украшений для волос можно превратить в брошь, — добавил Ламантилья, — чтобы у вас была собственная семейная реликвия со свадьбы».

Головные уборы

, которые обычно стоят от двух до трехзначных цифр, обычно не ассоциируются с известными лейблами, в отличие от платьев. Исключением, по словам Ламантильи, является винтажная линия Дженни Пэкхем, лондонского дизайнера, которая стала знаменитостью благодаря своей самой известной клиентке Кейт Миддлтон. (Самой Миддлтон, гламурной герцогине Кембриджской, приписывают популяризацию более консервативного свадебного образа, возвращение рукавов и кружев.) «Новые повязки очень тонкие, поэтому проволока скрыта, и создается впечатление, что маленькая брошь или кристаллы просто плавают в ваших волосах», — объяснила Ламантилья.

Со всеми новыми опциями, куда завеса? По сути, это свадебное облачение, единственный предмет одежды, который — по крайней мере, в современной Америке — носят исключительно невесты. И, по словам продавцов, вуали выбирают примерно половина из них.

«Многие еврейские невесты определенно будут носить фату, потому что она становится частью службы, когда жених поднимает румянец», — отметила Ламантилья, используя отраслевой термин для обозначения прозрачной вуали длиной до подбородка.Но, по словам Рины Спайсхендлер, приглашенного раввина еврейского центра Джермантаун в Филадельфии, еврейская церемония надевания вуали является скорее обычаем, чем законом, поэтому, хотя еврейские невесты, придерживающиеся традиционных взглядов, часто хотят носить вуаль, она не является обязательной.

Сама рабби Спайсхендлер вышла замуж без чадры. «Я носила цветы в волосах», — вспоминает она со смехом. «Это был 1973 год».

Сегодняшние вуали, скорее всего, будут кружевными и мягко ниспадающими с затылка, а не торчащими на макушке.«Фата мягче, прямее и менее объемная», — сказал Каплин. «Невесты хотят что-то, что дышит ветром». И хотя длинные шлейфы требуют более длинной фаты, сейчас нет доминирующей длины; невесты выбирают все: от русской вуали, прикрывающей переносицу, до длинного платья, которое закалывают, чтобы невеста могла танцевать на приеме.

С таким большим вниманием к головным уборам, современные невесты избегают ожерелий и серег, чтобы выглядеть изысканно.«Они делают украшения для волос вместо больших серег, — сказал Ламантилья, — а другим аксессуаром может быть пояс с драгоценными камнями или пояс». Прически также, как правило, простые — мягкие шиньоны, французские завитки — в соответствии с предпочтением естественной эстетики.

И помимо этих ярких цветов невесты по-прежнему в подавляющем большинстве случаев выбирают классическую, приглушенную палитру: слоновая кость, кремовый, румяна, хотя Дженис Мартин недавно покрасила шелковые цветы в бирюзовый и ярко-розовый цвет для головного убора, чтобы он подходил к индивидуальному свадебному платью, вспоминает она. .

«Я также разрабатываю линейку оптоволоконных и светодиодных головных уборов для японского рынка, — сказал Мартин. Она объяснила, что помешанные на гаджетах японцы «делают гораздо больше с технологиями в своей повседневной одежде», поэтому превращение высоких технологий в свадебную одежду было лишь вопросом времени.

Но фиброоптические заколки для волос, кажется, вряд ли добьются успеха — каламбур — среди натурально-органической толпы. «Честно говоря, — сказал Мартин, — я не думаю, что это появится в этой стране в ближайшее время».

Впервые эта статья появилась в «Весеннем Симхасе», специальном разделе «Еврейского экспонента». Хилари Данаилова любит надевать аксессуары, когда это возможно.

14 еврейских свадебных традиций и их значение

Независимо от того, росли ли вы в окружении еврейской религии и культуры или почти не посещали храм, вы можете включить еврейские свадебные традиции в свой важный день. В зависимости от вашей субкультуры (ашкеназская или сефардская), вашего уровня ортодоксальности и от того, выходите ли вы замуж за своего соотечественника или нет, эти традиции могут быть необязательными или обязательными.Вы должны быть уверены, что полностью обсудите свою церемонию с рукоположенным раввином или другим официальным лицом, чтобы выбрать лучший план для вас, вашего будущего супруга и вашей семьи, а также обсудить любые традиции приема с членами вашей семьи.

Вот некоторые из наиболее распространенных еврейских свадебных традиций, которые вы можете включить в свой особенный день.

Ауфруф

В Шаббат перед свадьбой еврейская пара может принять участие в aufruf , что на идиш означает «призыв».На этой церемонии либо жених, либо пара вместе вызываются для чтения алии или специального благословения, произносимого до и после чтения Торы. Затем раввин благословит пару и их предстоящий союз. Гости могут бросить жениху или паре конфеты, чтобы отпраздновать это событие, после чего может состояться небольшой прием.

Голодание

В зависимости от еврейской общины, к которой они принадлежат, некоторые еврейские пары постятся в день своей свадьбы. Подобно знаменательному празднику Йом Кипур, это делается для искупления любых грехов.Пара может снова поесть после свадебной церемонии.

Головные уборы

На еврейской свадебной церемонии гости мужского пола, евреи или нет, в знак уважения покрывают головы тюбетейками, известными как кипа или ермолка . Замужние женщины также традиционно покрывают волосы, часто кружевным головным убором, закрепленным невидимкой, хотя в некоторых общинах женщины также носят кипу . Пара обеспечивает головные уборы на церемонии, поэтому гостям не нужно приносить свои собственные.

Отдельное сиденье

На ортодоксальных еврейских свадьбах мужчинам и женщинам может потребоваться сидеть отдельно во время церемонии, а иногда и на приеме. Вы можете увидеть мечицу или перегородку, установленную для разделения мужчин и женщин. На некоторых еврейских приемах также могут быть отдельные танцы либо с двумя танцполами, либо с мечицей , разделяющей один танцпол на мужскую и женскую стороны.

Бедекен

В более православных общинах перед свадьбой проходит обряд бедекен .Перед бедекеном жених и невеста разлучаются. Жених и его друзья и родственники мужского пола совершают радостное шествие к невесте, которая восседает на троне в окружении любимых женщин. Пока гости поют и танцуют, жених накрывает лицо невесты фатой. Эта традиция олицетворяет скромность и отсылает к нескольким библейским историям.

Кетуба

Общепринятой еврейской свадебной традицией является подписание ketubah , или брачного контракта.Церемония подписания ketubah традиционно проводится незадолго до фактической свадебной церемонии. Пара выбирает двух свидетелей (не кровных родственников), чтобы подписать с ними кетуба , а также в этот важный момент присутствуют раввин или священнослужитель и близкие члены семьи. Подписанный ketubah часто демонстрируется во время еврейской свадебной церемонии.

Хупа

Хупа – одна из важнейших еврейских свадебных традиций.Этот свадебный балдахин состоит из ткани, поддерживаемой четырьмя шестами, которые могут стоять сами по себе или удерживаться участниками свадебного торжества или почетными гостями. Хупа может быть украшена просто или искусно, в зависимости от пожеланий молодоженов и их семей. Хупа представляет собой создание еврейского дома и проявление гостеприимства к собравшимся гостям. Во время еврейской свадебной церемонии священник и родители пары стоят рядом с будущей супружеской парой под хупой .Шафер и фрейлина могут также стоять под хупой , по желанию.

Процессия

В еврейской свадебной традиции процессия немного отличается от той, которую вы увидите на христианской церемонии. После раввина по проходу провожают бабушку и дедушку невесты, бабушку и дедушку жениха, за ними идут жених и шафер. Затем жениха сопровождают его родители по проходу, за ними следуют подружки невесты и фрейлина. Затем невесту сопровождают оба ее родителя по проходу.

Кружение

Известная как hakafot , традиция, когда невеста кружит вокруг жениха, распространена на многих еврейских свадьбах, хотя некоторые пары обновили этот обычай, чтобы отразить современные отношения. Во время процессии и до того, как невеста достигнет хупы , она три или семь раз обходит жениха по кругу. Этому есть несколько причин, но чаще всего невеста создает «защитную стену» вокруг жениха. Некоторые пары изменяют эту традицию, кружась вокруг друг друга, чтобы продемонстрировать равенство в своих отношениях.В этом случае невеста трижды обходит жениха, жених трижды обходит невесту, а затем они обходят друг друга один раз.

Шева брахот

шева брахот – это семь благословений, которые раввин произносит во время свадебной церемонии. Они читаются за чашкой вина во время последней части слушаний и обычно читаются на иврите, хотя они также могут быть переведены на английский язык.

Молитвенный платок

Талит , или молитвенный платок с бахромой, можно использовать несколькими способами в рамках еврейских свадебных традиций.Невеста может подарить жениху талит в качестве свадебного подарка. Талит может также служить тканевой частью хупы . А во время заключительного благословения родители пары могут обернуть талит вокруг плеч пары как символ единства и любви.

Разбивание стекла

В последние минуты свадебной церемонии жених разбивает стакан (обычно завернутый в тканевую салфетку или пакет, чтобы не пораниться!) правой ногой.Затем пара обычно целуется, а гости кричат ​​«Мазел Тов!» что означает «Поздравляем!» Есть много противоречивых причин, по которым существует эта еврейская свадебная традиция, но чаще всего ее считают ссылкой на разрушение Храма в Иерусалиме.

Ихуд

Ихуд относится к уединению, которое происходит сразу после свадебной церемонии. Согласно еврейской свадебной традиции, молодожены какое-то время после церемонии уединяются от своих гостей.Когда-то именно здесь заключался брак, но в настоящее время пара просто наслаждается тишиной (и едой!), прежде чем поприветствовать своих близких на приеме.

Майкл Беннетт Кресс Фотография

Танцы специального приема

Если вы когда-либо присутствовали на еврейской свадьбе, вы, вероятно, знакомы с хорой — одним из основных моментов еврейских свадебных традиций. Этот радостный танец обычно происходит либо сразу после входа молодоженов в приемную, либо после первого танца.Пока играет традиционная еврейская музыка, гости танцуют в кругу, а пара садится на стулья и поднимается в воздух, где они могут держать носовой платок или тканевую салфетку любой стороной.

Еще один еврейский свадебный танец, который вы можете увидеть на приеме, это mezinke tanz . Этот танец происходит, когда последний ребенок в семье женится. Родители ребенка сидят на стульях, а мать носит цветочную корону. Гости танцуют вокруг родителей и поздравляют их с праздником.Это может быть сделано для родителей невесты, жениха или обоих, в зависимости от того, являются ли они последними в семье, вступившими в брак.

Благословение на твою голову: еврейский головной убор

Дорогой Жозеп,

В мае 2007 года я получил от Вас следующее письмо:

«Привет Ди,

Просто быстрый вопрос: как почистить кипу? 🙂

Объятия,

Жозеп»

Я нашел этот вопрос довольно забавным, учитывая, что A) в то время у меня не было собственных кипов, не говоря уже о том, чтобы их чистить; Б)  Зачем тебе вообще кипу чистить?! Ты должен быть католиком!!! 😛

Поэтому я передал это своей маме, которая услужливо ответила: «Пылесос? Мойка? Пескоструйная обработка?» А другой друг обратного происхождения, с которым мы общались в то время, ответил столь же полезным: «Скажи ему, чтобы он бросил это в стиральную машину со святой водой и «звездил» себя семь раз.

…О, мы были интересной компанией, не так ли? 😛

Девять лет спустя я наконец дал вам решение: новое!

Да, конечно, я сфотографировал его для блога, прежде чем отправить вам. Какая польза от чего-либо, если я не получу из этого пост в блоге?! 😛

И в его честь думаю самое время сделать пост о разных вещах, которые евреи носят на голове. Но сначала:

Почему мы вообще носим вещи на голове?

Регулярное ношение кипы не является обязательным по Торе; на самом деле это вряд ли даже является обязанностью раввина, за исключением случаев изучения Торы или молитвы.Мудрецы постановили, что в таких случаях необходимо покрывать голову, чтобы поощрять смирение перед Богом. Но это стало очень сильным и практически универсальным ашкеназским обычаем, когда мужчины всегда покрывали голову. (В некоторых общинах сефардов этот обычай так и не был принят, и мужчины покрывали голову только во время молитвы и изучения Торы.) Это не обязательно должна быть кипа; это может быть шляпа, или ткань, или салфетка, или цветочный горшок. (Хорошо, я не уверен насчет цветочного горшка.) Дело в том, что голова должна быть покрыта.

А как же женщины? Во-первых, мы должны различать две отдельные проблемы. Есть покрыть голову и покрыть волосы . Покрытие наших голов подпадает под ту же категорию, что и кипа, и теоретически мы все должны быть обязаны покрывать голову при изучении Торы или молитве. Но поскольку незамужние еврейские женщины, как правило, не покрывали свои волосы , обычай покрывать свои головы в конечном итоге исчез, и в ашкеназских общинах обычно не ожидается, что молодые женщины покрывают голову в таких случаях.Сефардский обычай, однако, утверждал, что женщины должны покрывать голову во время молитвы или изучения Торы до совсем недавнего времени, когда они попали под влияние ашкеназов. Покойный раввин Овадия Йосеф (да будет его память благословением) пытался восстановить этот обычай в сефардских школах для девочек в Израиле.

Итак, головной убор . Покрытие для волос — это совсем другая история. Большинство галахических авторитетов утверждают, что замужние еврейские женщины должны покрывать волосы в соответствии с нашими обычаями скромности.Они связывают это с отрывком из Библии, что придает ему гораздо больший вес, чем головной убор. Однажды я посещал занятия по этому вопросу, и это очень сложный вопрос, но, короче говоря, существует множество мнений о том, сколько волос нужно покрывать. В некоторых американских православных семьях старой школы женщины не покрывают волосы, но сегодня большинство религиозных женщин в той или иной степени покрывают волосы. Исторически незамужние женщины тоже могли покрывать волосы, но сегодня общепризнано, что незамужние женщины не покрывают волосы.

Обратите внимание, что это одно различие между еврейскими женщинами, надевающими хиджаб, и мусульманской практикой носить хиджаб . Хиджаб носят, когда молодая женщина достигает половой зрелости, независимо от того, замужем ли она.

Хорошо. Итак, теперь мы знаем, почему. Теперь поговорим о том, что:

Для джентльменов

Кипа

Также известная как ермолка на идише, это небольшая куполообразная шапочка, которую носят большинство религиозных евреев.Кипа стала не просто кепкой, выполняющей упомянутое выше требование о покрытии головы, она стала заявлением, заявлением о том, что ее владелец является религиозным евреем. Как вы сами видели, существует много разных стилей и типов, от вязаных крючком (как ваш FCB выше), которые носят современные ортодоксы, до черных бархатных, которые носят ультраортодоксы, от кожаных, связанных с американскими евреями, до высокодекоративные вышитые шапки, связанные с бухарскими евреями.

Подставка для кипы, вероятно, на шуке в Иерусалиме.Фото Yaffa Phillips [CC BY SA 2.0]

Черная шляпа

Термин «черная шляпа» стал способом обозначения определенного направления иудаизма — обычно ультраортодоксального или хасидского. Он, как правило, является частью черно-белой «униформы», которую носят большинство ультраортодоксальных мужчин, что отражает одежду, которую носил дворянский класс в Польше 17 века. Они бывают разных форм, но обычно они круглые со средними полями. Еврейские мужчины, которые носят эти черные шляпы, обычно носят под ними черную бархатную кипу.

Море черных шляп в Kotel

The Streimel

Это пушистая круглая шапка, которую некоторые течения хасидов носят в Шаббат и в особых случаях, опять-таки основанная на одежде знати Восточной Европы 17-го века.

Боаз Габриэль Канхото (собственная работа) [GFDL или CC BY 3.0], через Wikimedia Commons

Other Hats

На протяжении всей истории еврейские мужчины носили другие головные уборы в сочетании с кипой или вместо нее. В Америке когда-то были популярны бейсболки.Шляпу, которую носил Молочник Тевье в различных постановках «Скрипача на крыше», обычно носили евреи в Восточной Европе того периода. На Ближнем Востоке и в Индии евреи-мужчины носили тюрбаны или другие виды головных уборов, которые были распространены в той местности и в тот период. Главный сефардский раввин Израиля, например, носит особую шляпу в ближневосточном стиле. Я не буду подробно останавливаться на всех здесь, потому что большинство из них не были уникальными для евреев, и идея этого поста состоит в том, чтобы помочь вам распознать именно еврейские головные уборы.Но мой друг Шимон, например, считает, что это очень еврейская шляпа:

Шимон в своем очо в тонкую полоску с плоскими полями, и да, это его настоящая награда. Фотография сделана его удивительной женой, фотографом Мэнди Детвилер; вы можете увидеть больше ее работ на ее странице FB здесь.

Для дам

Тихель/Митпахат

«Тихель» (то есть «тихл») — это идиш, а «митпахат» — это иврит, и оба они означают «платок». Это то, что я обычно ношу. Существует большое разнообразие типов и форм и способов их завязывания: от продолговатых прямоугольных шарфов до квадратных шарфов, сложенных треугольником, и предварительно сшитых «шарфов-фартуков», которые создают многослойный вид, не требуя непристойного объема, обертывания и соответствие.Как вы понимаете, у некоторых дам это искусство. См., например, сайт Wrapunzel.

Стиль, который я предпочитаю в последнее время: один шарф из пашмины, обернутый вокруг и завязанный сзади.

Как отличить тихель от хиджаба:

Стандарты скромности Ислама требуют, чтобы женщина закрывала все (или большую часть) волос и шею. Иудаизм более снисходителен, чем это. Если вы видите шею женщины, это, вероятно, тихель.Если он полностью обвивает ее лицо и скрывает шею, вероятно, это хиджаб.

Шейтель

«Шейтель» на идише означает «парик».

…Я знаю. Зачем тебе из скромности покрывать волосы чем-то, что выглядит точно так же, как твои волосы?

Ну, честно говоря, поэтому я их и не ношу. 😉 Но на самом деле в ультраортодоксальном мире это гораздо более распространено, чем в современном православном, в основном по социальным причинам. Видите ли, когда впервые был задан вопрос, можно ли покрывать волосы париком, парики не очень походили на натуральные волосы.

Можно возразить, что эти вещи не похожи ни на что в природе.

Поэтому было решено, что проблемы нет. По мере того, как парики становились все более и более реалистичными, этот вопрос был пересмотрен, и большинство раввинов согласны с тем, что прикрытие волос является более сложным вопросом скромности, чем, скажем, прикрытие коленей; в конце концов, если показывать волосы считалось нескромным, то почему незамужним женщинам это было позволено? Поэтому они пришли к выводу, что это скорее мистический вопрос, чем практический, относящийся к скромности, и важно, чтобы натуральные волосы были покрыты, даже если кто-то, глядя на женщину, не может сказать, что это так.

Кроме того, многие ультраортодоксальные раввины считают, что парики предпочтительнее, потому что женщине гораздо легче покрыть все волосы париком, чем шарфом. (Большинство современных ортодоксальных раввинов считают, что замужние женщины могут показывать определенное количество волос спереди, поэтому вы можете видеть некоторые из моих на фотографиях выше.) Они также утверждают, что женщины с большей вероятностью покроют волосы, если смогут. наденьте на него парик, потому что, если накрыть его чем-то другим, они будут выделяться. И я определенно могу засвидетельствовать, что что-то в этом есть.Каждый раз, когда я возвращаюсь в США, я все больше и больше чувствую себя пришельцем из космоса с моими покрытыми волосами и длинными юбками. Люди относятся к этому вежливо, но это привлекает много внимания и утомляет. По этой причине шейтели гораздо более распространены в США, чем в Израиле, даже среди тех, кто считает себя современным православным.

Это Дебора, подруга моих родственников из Денвера, которая была так любезна, что прислала мне эти ее фотографии в ее шейтелях. Тот, что слева, называется «пад», который удерживается на месте повязкой на голове, а тот, что справа, — это полный парик.

Некоторые ультраортодоксальные раввины также утверждают, что существует максимальная допустимая длина (обычно до подбородка женщины). В отличие от Любавичского ребе, лидера хабадского хасидского течения (описанного здесь), утверждал, что женщины должны носить длинные роскошные парики, чтобы они получали удовольствие от этой мицвы и чувствовали себя красивыми.

Шляпа

Очевидно, что еще одним способом прикрыть волосы будет шляпа. Береты очень популярны, потому что они удобны и их очень легко надевать.Просто зачешите волосы, и все готово. Это то, что я ношу, когда спешу и не могу заморачиваться со всеми этими обертками, заколками для волос и прочим.

Как и этот

Fancier, также носят более формальные шляпы, но они, как правило, ассоциируются со старшим поколением; именно модные шарфы сегодня самые модные среди молодых женщин.

На самом повседневном конце спектра находится очень любопытная шляпа, известная как снуд.

Единственный раз, когда я носил это на публике, был в путешествии.Вы пытаетесь просидеть в самолете 11 часов с одним из этих хитрых шарфов на голове.

Они могут выглядеть немного странно, но они, безусловно, самые удобные из всех вариантов, особенно для тех из нас, у кого длинные волосы. Многие женщины, особенно ультраортодоксальные женщины, предпочитают носить их по дому или в других повседневных ситуациях.

Я не знаю, унаследует ли ваш сын вашу странную одержимость иудаизмом — он может в конце концов взбунтоваться и стать священником, или что-то в этом роде 😛 — но, чего бы это ни стоило, я надеюсь, что ему понравится подарок от его самопровозглашенной еврейской тети. .<3

Да, и, кстати, стирать вручную. С моющим средством. И растяните его сушиться над перевернутой миской, чтобы сохранить форму. 😉

С любовью,

Даниэлла

Родственные

О себе — Семит

NY TIMES АРУЦ ШЕВА (НАЦИОНАЛЬНЫЕ НОВОСТИ ИЗРАИЛЯ) THE JEWISH WEEK WALL STREET JOURNAL THE JERUSALEM POST MTV (С МАТИСЬЯХУ) YNET (на иврите) THE WASHINGTON JEWISH WEEK ELDERS OF ZION RETAIL DJ THE NEXT JEW JSTANDARD SHE3VA ARUTZ

Существует множество вариаций традиционного головного убора шудра/кефия, как по цвету, так и по стилю, и все они имеют очень давние традиции и историю.В 2009 году мы выпустили новую версию Судры/Кефии; израильская бело-голубая версия, разработанная Барухом Чертоком. Чтобы все могли понять культурный контекст этого вклада, мы решили опубликовать это заявление об истории семьи нашего основателя, Shemspeed/The Semetic:

.

Моя семья происходит из Йемена, где мои предки жили почти 2000 лет. Почти 100 лет назад семья со стороны моей бабушки решила переехать в Адис-Абебу, Эфиопию, а затем в Израиль в 1933 году (в то время это была Южная Сирия/Подмандатная Палестина).Со стороны моего дедушки наша семья эмигрировала в Израиль в 1924 году. Евреи, коренные жители Ближнего Востока, такие как моя семья, носили некоторые варианты «кефья» (кепка/кипа) и шудра/кефия (головные/шейные платки) для тысячи лет. Первоначальной целью этих шарфов была защита от солнца и песка.

Недавно наши арабские друзья обиделись на наш новый ремикс на шарф. Их беспокоит то, что это культурная апроприация. В ответ я подумал, что необходимо опубликовать это заявление, чтобы прояснить исторические факты на местах и ​​предоставить некоторый контекст.Я, как еврей, не обижаюсь на Папу, который носит «кипу», и в том же отношении я не думаю, что у кого-либо есть причины обижаться на еврея, носящего версию шудры/кефии, которую они идентифицируют. с — особенно учитывая значение этого предмета одежды в обеих наших историях. Сегодня существует множество вариаций шудры/кефии: те, которые носят как часть еврейских свадебных церемоний хной, проводимых большинством ближневосточных евреев; красно-белая куфия ассоциируется с Иорданией и носится на Ближнем Востоке и в Сомали, которую бедуины носили на протяжении веков; черно-белая куфия, которую в 1960-х годах боготворил Ясир Арафат, ставшая символом палестинского движения сопротивления; и бесчисленное множество других.

Вопрос о том, как символы политизируются и используются для разделения, а не для объединения людей, — это именно та тема, которая наводит на размышления, которую мы на The Semitic/Shemspeed/Sephardic Music Festival стремимся исследовать с помощью нашей музыки, а также наших программ. . Наш израильский ремикс Sudra/Keffiyeh, доступный через The Semitic, является еще одной интерпретацией шарфа, который наши братья носили тысячи лет. Мы надеемся, что они вам понравятся.